Увечный бог. Том 2 полностью

Но и дракон еще не сдался окончательно. Пастью он схватил Остряка, оторвал от земли и швырнул в сторону. Зубы у дракона были длинные, как ятаганы.

От удара о стену затрещали кости. Оставляя багровые разводы, Остряк сполз наземь и теперь лежал, тяжело дыша, не в силах пошевелиться.

Дракон с трудом повернул голову, нашел его взглядом. Глаза чудища загорелись, и из раскрытой пасти хлынуло колдовство.

Остряк услышал предсмертный вопль Трейка, и вопль этот как будто воспламенился от драконьей магии. Огонь бушевал вокруг, впиваясь в истерзанное тело. И в один миг бог оставил Остряка, покинув этот мир. Видать, заполз в какую-то другую пещеру, где темно и можно спокойно умереть.

Снова. Проклятый глупец. Ничему ты не учишься. А теперь… уже слишком поздно.

Дракон сполз по дальней стене, истекая остатками крови и внутренностей.

Но в вышине из разрыва уже выбирался другой.

Элейнтская магия разбила последние барьеры, окружавшие Старвальд Демелейн, и пещера обрушилась. Снега вокруг нее обратились в обжигающий пар. Земля рассыпалась в прах, и не осталось ничего, кроме бушующего хаоса.

Клубы пыли и каменной крошки, безумные всполохи хаотической магии возвестили о возвращении драконов.

В своих снах я видел кошку – почерневшую, окровавленную, на последнем издыхании. Оказывается, я видел ее, а не себя.

Дорогая Килава, ты ведь предупреждала меня. А я не слушал.

И когда я предупреждал Трейка, Тигра Лета, бога войны, он не слушал. Дурак. Надо было выбрать кого-то помудрее, Трейк, а не очередное отражение себя. С теми же бесполезными и смертельными пороками.

Я оглядываюсь на все, что позади меня. Мое прошлое – твердое как камень, очертания которого, все выступы и впадины, стираются ветрами смерти. Видишь, Скалла, чего я добился? Точнее, не смог добиться. Правильно ты меня отвергла. Я всегда обещал больше, чем мог сделать. Всегда хотел иметь то, что не мог удержать.

Я видел это в твоих глазах, когда стоял перед тобой и обещал вернуться. Уже тогда ты знала, что больше меня не увидишь. Ах, любовь моя, как много истин мы постигаем слишком поздно.

И эта любовь – последнее, что у меня осталось, последнее, за что я могу ухватиться. Все, чего я когда-либо хотел, ускользает у меня из пальцев, ускользает прочь.

Женщина, тебе нельзя было меня отпускать. Я должен был дать тебе право удержать меня. Ты бы поняла. Ты бы поверила в то, как я тебя люблю. И если бы ты поверила… я бы тоже поверил. Да и как тут не поверить?

Это все моя вина. Я видел это тогда, вижу это теперь. Моя вина.

Скалла, любовь моя, прости меня.

Время, что бесконечно простиралось за ним, что обратилось в камень, что манило близкой, рукой подать, чернотой, вдруг оборвалось.

Когда она доковыляла к нему, Остряк был уже мертв. Приняв свой имасский облик, Килава обессиленно опустилась рядом с его трупом и посмотрела в пустое, запыленное небо.

Драконы ушли. Разлетелись по миру. Она знала, что их будут сотни, но все же зрелище этого исхода ошеломляло.

Под ней собиралась лужа крови, смешиваясь с кровью Остряка. Благородный дурак. Нет ничего более душераздирающего, чем смотреть на мертвого зверя, лишенного своей грозной силы и величия. А еще ужаснее, когда зверь этот – такой же охотник, хищник, как и ты. Соперник. Ты убиваешь его не ради пропитания. Нет. Ты убиваешь его, потому что иначе он убьет тебя. Хищники бьются до последнего. Они не сдаются. Выследить. Загнать в угол. Увидеть оскал, услышать рев, в котором смешивается ярость, страх и непокорность.