Подняв глаза, я увидел над собой мощную фигуру – Гутри. Живот свисал над низко подпоясанными штанами подобно мешку с водой, и все же он был силен. Закатанные рукава свитера обнажали мясистые предплечья, и полупустая кружка казалась крошечной в обветренной руке.
– Что у вас там? – пренебрежительно произнес он. Мышцы лица расслабились от алкоголя, щеки разрумянились от пива с виски. От Гутри исходил запах бензина, паяльника и плесневелого пота.
Я закрыл ноутбук.
– Просто работа.
Гутри медленно заморгал, обрабатывая информацию. Броуди говорил, что его пьяного лучше обходить стороной.
– Работа? – повторил он, забрызгав стол слюной, и с презрением посмотрел на ноутбук. – Это не работа. Работу выполняют вот чем. – Гутри поднял кулак у меня перед лицом. Он был размером с голову младенца. Пальцы покрыты рубцовой тканью. – От работы пачкаются руки. Вы когда-нибудь марали руки?
Я вспомнил просеивание пепла от сожженного тела и выкапывание трупа из замерзшей земли.
– Иногда.
Он закатил глаза.
– Чушь! Вы даже не знаете, что такое работа. Как и те ублюдки, что забрали мою лодку. Сидят за чертовыми столами, устанавливают закон! За всю свою жизнь ни дня не вкалывали!
– Не дури, Шон, – спокойно сказал один из игроков в домино. Не подействовало.
– Я всего лишь разговариваю, – угрюмо пробурчал Гутри. Он сердито смотрел на меня и слегка покачивался. – Вы приехали с полицейскими. Из-за трупа. – Он произнес это словно в укор.
– Верно.
Я ждал, что он станет расспрашивать, кто жертва и как она погибла. Вместо этого Гутри удивил меня следующим.
– А там что? – спросил он, потянувшись к моему ноутбуку.
Я положил сверху руку. Сердце заколотилось, хотя я сохранял нейтральный тон.
– Извините, это личное.
По-прежнему держа ноутбук, я противостоял давлению. Гутри был достаточно силен, чтобы отобрать его, но пока не решался. В пьяном рассудке явно прокручивалась эта идея.
– Я всего лишь хочу взглянуть, – угрожающе произнес он.
Даже если б я был здоров, мне с ним не тягаться. Гутри был на голову выше и имел вид отъявленного драчуна. Впрочем, мне было плевать. Последние сутки прошли так, что хуже не будет.
И это был мой долг.
Я отодвинул от него ноутбук.
– Я сказал – нет.
У меня дрогнул голос: не от страха, от ярости. Гутри от удивления раскрыл рот и тотчас захлопнул его со щелчком. Он сжал кулаки, и у меня екнуло сердце от осознания, что я не могу предотвратить драку ни словом, ни делом.
– Эй ты, громила, опять буянишь?
В дверях появилась Мэгги Кэссиди. Рядом с Гутри она казалась крошечной. Его лицо расплылось в широчайшей улыбке.
– Мэгги! С приездом!
Он по-медвежьи обнял журналистку, и она совсем уменьшилась в размере.
– Да, решила зайти проведать, как у тебя дела. Поставь меня на землю, увалень.
Теперь улыбались оба. Гутри уже забыл обо мне, угроза расправы сменилась ребяческим энтузиазмом. Мэгги похлопала его по увесистому животу и с притворным сожалением покачала головой:
– Сидишь на диете, Шон? Скоро совсем усохнешь.
Он закатился смехом.
– Чахну по тебе, Мэг. Выпьешь со мной пива?
– Я уж подумала, ты не предложишь.
Мэгги подмигнула мне, уводя его к барной стойке. Улыбнулась игрокам в домино. Дрожащей рукой я поднял стаканчик с виски. Прилив адреналина постепенно проходил. Только этого мне сегодня не хватало.
Бар начал заполняться людьми. Кинросс с восемнадцатилетним сыном присоединились к Гутри с Мэгги. Раздались смех и приветственные возгласы. Лицо Кевина заливалось краской, когда к нему обращалась Мэгги. Он не сводил с журналистки взгляда, пока та разговаривала с его отцом, но тотчас опускал глаза в пол, стоило ей посмотреть в его сторону.
Не только Брюс Камерон влюблен.
Наблюдая за компанией, столь дружелюбной и расслабленной, я вдруг остро почувствовал себя лишним. Они здесь родились и выросли и, наверное, умрут в этом же тесном кругу. Их объединяло невероятное родство душ. Даже Мэгги, давно уехавшая с острова, вписывалась в общество так, как не смог бы ни один чужак или даже новичок вроде Броуди или Страчана.
А ведь один из здешних жителей – убийца. Возможно, он находится сейчас в этом баре. Всматриваясь в лица вокруг, я вспомнил слова Фрейзера о поиске преступника: «На таком пятачке – в два счета. Кто-нибудь должен что-то знать». Однако знать и рассказать – разные вещи.
Какие бы секреты ни хранила Руна, вряд ли она выдаст их с легкостью.
У меня не было желания задерживаться в баре, однако как только я поднялся, Мэгги поймала мой взгляд и извинилась перед компанией у стойки. Кевин Кинросс украдкой наблюдал, как она подошла к моему столу, но, заметив, что я на него смотрю, резко отвел взгляд.
Мэгги села за стол и улыбнулась:
– Успели познакомиться с Шоном?
– Можно и так сказать.
– Он достаточно безобиден. Должно быть, вы погладили его против шерстки.
– И как мне удалось?
Мэгги начала загибать пальцы:
– Вы здесь чужой, вы англичанин, вы сидите в баре с продвинутой техникой. Если хотите вписаться в общество, то выбрали ложный путь.
Я усмехнулся. Она права.
– В общем-то я сидел и никого не трогал.
Мэгги улыбнулась:
