– Посмотрите, кто к нам пожаловал, – сказал он с едва уловимой иронией. – Грейс, ты знакома с Мэгги, внучкой Роуз Кэссиди?
– Конечно, – улыбнулась Грейс. – Как поживает бабушка?
– Спасибо, потихоньку. Привет, Брюс, – поздоровалась Мэгги и получила в ответ недовольный кивок. Затем повернулась ко мне с широкой улыбкой: – Рада снова видеть вас целым, доктор Хантер. Слышала о ваших злоключениях. Вы стали предметом обсуждения в баре.
И не сомневался.
– Так что вас сюда привело, Мэгги? – спросил Страчан. – Надеетесь взять у доктора Хантера эксклюзивное интервью?
– Вообще-то я пришла к вам, – заявила журналистка и спокойно добавила, глядя на него глазами полными искренности: – И к госпоже Страчан. Хочу написать о вас статью в «Льюис газетт». Руна у всех на слуху, так что время сейчас самое подходящее. Давайте поговорим о том, что вы сделали для острова, сделаем пару семейных снимков дома. Разойдется приличным тиражом.
Веселое настроение Страчана тотчас улетучилось.
– Извините, я плохо получаюсь на фотографиях.
– О, брось, дорогой, – вмешалась Грейс. – Почему бы нет?
– Да, на мой взгляд, хорошая идея, – раздался низкий бас Камерона. – Да и Грейс фотогенична. Хорошая реклама для рыбной фермы.
– Верно, – подтвердила Мэгги, лучезарно улыбаясь Страчану. – Могу поспорить, вы будете замечательно смотреться на фотографии.
Грейс подняла бровь на столь откровенный флирт. Хотя Мэгги не была очень красивой в общепринятом смысле, она переполнялась энергией, вселявшей в нее бесспорную привлекательность.
Однако Страчан не поддавался воздействию:
– Нет, не думаю.
– Подумайте денек-другой. Возможно…
– Я же сказал «нет». – Он не поднял голоса, но произнес фразу с несомненной окончательностью. – Что-нибудь еще?
Страчан вежливо намекнул, что ей пора уходить. Мэгги пыталась скрыть разочарование.
– О… нет. Это все. Извините за беспокойство.
– Никакого беспокойства, – заверил он. – Вообще-то я хотел попросить у вас одолжения.
Мэгги снова засияла:
– Да, конечно.
– Нужно подвезти доктора Хантера в отель. Вы бы сэкономили мне время. Не возражаете, Дэвид?
Я не был в восторге от перспективы ехать с журналисткой, которая один раз меня уже одурачила, но что поделаешь, если нам по пути. К тому же я и так был в долгу перед Страчанами.
– Если Мэгги не трудно, – ответил я.
Она посмотрела на меня так, словно прочла мои мысли.
– С удовольствием.
– Заходите к нам еще перед отъездом, – сказала Грейс и поцеловала меня в щеку. – Ее духи веяли головокружительным мускусом. Моментное прикосновение губ оставило на коже непреходящее приятное ощущение. Камерон смотрел на меня с неприкрытой завистью. Его влюбленность была столь обнажена постороннему взгляду, что я не знал, испытывать мне смущение или жалость.
Вновь придя в благодушное настроение, Страчан провел нас в коридор. Снаружи нас ждал холодящий ветер и дождь. У двери стоял заляпанный грязью горный велосипед, широкая корзина над задним колесом придавала ему громоздкий вид.
– Только не говорите, что Брюсу пришлось ехать так далеко на велосипеде в жуткую погоду, – сказала Мэгги.
– Он считает, что езда на велосипеде держит в хорошей форме, – пояснил Страчан.
– Вот мазохист, – фыркнула она и протянула Майклу руку: – Приятно было вас повидать. Если передумаете…
– Я не передумаю. – Страчан улыбнулся, чтобы смягчить отказ. Во взгляде его играло плутовство. – Может, если хорошенько попросите доктора Хантера, он даст вам интервью вместо меня. Уверен, ему понравилось прочесть о себе во вчерашней газете.
Мэгги залилась краской. Молча мы шли навстречу ветру к тронутой ржавчиной машине, которая выглядела бедным родственником рядом с «саабом» Страчана и «порше-кайеном», принадлежавшим, видимо, Грейс.
Садясь в машину, журналистка сбросила свое большое пальто.
– Обогреватель работает на полную мощь, так что вы зажаритесь, если не снимете куртку, – сказала она, бесцеремонно бросив пальто на заднее сиденье. Шерстяная ткань непристойно вздулась, как большая сумка с кровью. Я остался в куртке. Слишком много времени потратил, чтобы натянуть ее поверх повязки.
С сердитым лицом Мэгги пыталась завести машину, дергая старомодную заглушку.
– Давай, чертовка, – ворчала она, пока мотор бурчал и кашлял. – Это бабушкина, но она ею давно не пользуется. Груда железа.
Наконец машина ожила и покатила к дороге. Я смотрел через окно на поросшие вереском холмы, которые постепенно исчезали в наступавшем сумраке.
– Вы не собираетесь все высказать мне? – вдруг произнесла она.
– Высказать что?
Я так глубоко погрузился в мысли о ходе будущего расследования, что не заметил молчания. Однако Мэгги, очевидно, неправильно его поняла.
– Что я солгала вам на пароме. Представилась писательницей.
Я даже не сразу понял, о чем речь. Из-за паузы Кэссиди совсем ушла в оборону.
– Я журналистка. Я просто выполняла свою работу. И не обязана извиняться.
– А я и не просил.
Она посмотрела на меня неуверенно:
– Значит, никаких обид?
Под внешней дерзостью скрывалась притягательная уязвимость.
– Никаких.
Мэгги вздохнула с облегчением. Лицо приняло невинный вид.
