Я пытаюсь разобрать, что там за дверью, но вижу только темные силуэты деревьев на фоне ночного неба. Если бы снаружи находился Джо Вик, то нужно было бы следить и за дверью с улицы, потому что он бы уже ломился туда. Но Тоймен совсем не такой, он знает, когда пора скрыться. Вдали слышен звук полицейских сирен. Дождавшись, когда они будут совсем рядом, я убираю пистолет в кобуру, сегодня он мне больше не понадобится.
Я сижу в камере уже четвертый час, и со мной даже никто не пришел поговорить. Там, в доме, копы сделали все, что должны были сделать: ко мне отнеслись с должным подозрением, мальчишку отправили в больницу, разрешили показать усеянный костями двор и жуткую кунсткамеру в сарае — ничуть не менее отвратительную при повторном рассмотрении. Похоже, Ойо в приступе ярости пытался там все разнести, часть полок была сорвана со стен, многие банки разбиты, вонючая жижа, в которой плавали части тел, покрывала пол. Одного из полицейских вырвало. Я благоразумно не стал соваться внутрь. Когда мы приехали в участок, наручников на меня не надевали, но на улице нас ожидал лейтенант. Он что-то сказал сопровождавшим меня полицейским, и в следующий момент я был уже в наручниках в камере предварительного содержания.
Кому-то что-то доложили.
Единственный вопрос, который меня теперь волновал: кто теперь войдет в эту дверь? Билл, накручивая глушитель на пистолет? Или зэк-качок, которого «совершенно случайно» определили в камеру со мной? Или у меня просто разыгралась паранойя?
Я знаю одно: Ойо, Тоймен, теперь в бегах и, возможно, уже в следующем доме, который скоро станет новым логовом убийцы. Что-то мне подсказывает, что это место будет уже не в Соединенных Штатах. Не знаю, смогу ли я найти его вдалеке от Америки. Я и здесь-то еле-еле сумел его выследить.
Слышен звук ключа, поворачивающегося в замке, дверь открывается. Входит невысокая женщина лет тридцати в юбке и пиджаке и садится напротив меня. У нее темные волосы, острые черты лица и умные глаза. Дверь закрывается, и она кладет на стол передо мной бумажную папку.
— Итак, доктор Крей, давайте повторим вашу историю.
— Я делаю заявление?
— Нет, — отвечает она. — Я расскажу вам вашу историю. Которую вы, в свою очередь, расскажете полиции. Как вы нашли этот дом.
— Прошу прощения? Мне кажется, я это уже сделал.
Она изучает меня некоторое время, постукивая ногтем по металлической поверхности стола.
— Доктор Крей, есть факты и есть факты. Одни факты вы можете доказать, другие нет. А что вам
Она открывает папку и изучает содержимое.
— Вам позвонил неизвестный, когда вы были в Атланте, и сказал отправиться в дом мистера Баска.
— Баска? Кто это?
Она достает из папки фотографию и показывает мне. На ней чернокожий мужчина, ничем не похожий на Ойо, кроме того, что он тоже африканец.
— Это мистер Баск. Именно он убил всех тех, чьи останки найдены по адресу 437 Суитуотер Роуд.
— Нет, не он. Кто это вообще? Подсадная утка, которую вы держите как раз для таких случаев?
— Он арендатор дома. Ребенок уже опознал в нем человека, пригласившего его в этот дом.
— Ребенок еще под действием пойла, что дал ему Ойо, он и Санта-Клауса сейчас опознает. Почему вы защищаете это чудовище?
— Мы не защищаем. Если в это вовлечена третья сторона, с ней разберутся.
Я не верю своим ушам.
— Я знаю, что вы занимаетесь всяким идиотизмом, но защищать серийного убийцу детей… Так, что я упустил?
И тут до меня доходит.
— Вот черт! Не его, себя! Вы либо ничего не знали, либо закрывали глаза на его деяния. А теперь вам нужно оправдываться, потому что вы пособничали педофилу-убийце.
Вся картина наконец складывается у меня в голове.
— И это все на самом высоком уровне, да? Тут увольнением одного проколовшегося начальника не отделаешься, это будет в новостях весь месяц, а кончится комиссией Конгресса. А потом еще и бюджет сократят, так?
Она никак не реагирует.
— Итак, анонимный звонок. Понятно?
— Нет, непонятно! — качаю я головой. — Такой провал одной небольшой ложью не скроешь.
— Доктор Крей, у меня есть копия бумаги с вашей подписью, в которой говорится, что вы полностью понимаете ответственность, которую влечет раскрытие секретной разведывательной информации.
— Да, а еще есть Конституция и законы, защищающие информаторов. Нет, леди, так оно не работает.
— Тогда мы будем вынуждены признать ваши действия враждебными государственным интересам Соединенных Штатов.
Я пытаюсь поднять руки, но они прикованы к столу.
— Воу-воу, вот только про патриотизм не надо, пожалуйста. Это, знаете, китайцы своим перед расстрелом рассказывают. Или плохие полицейские.
Таинственная посетительница смотрит на часы и барабанит пальцами по столу.
— На этом, пожалуй, все.
Она поднимается со стула, стучит в дверь и, когда та открывается, выходит.
— Как насчет положенного мне телефонного звонка? — кричу я в дверь, но та захлопывается.
