— Да. Рыба фугу. Это такая милая, маленькая рыбка в океане. Но когда она бесится, она взрывается. Вчера я даже подумал, что ты оторвешь мне голову.
Маккензи протягивает руку и слегка шлепает по верхней части ноги костяшками.
— Ты преувеличиваешь.
— Ты так думаешь? Спроси Джареда. Этот человек, наверное, до сих пор дрожит от страха.
Легкий вздох вырывается у нее. Она закрывает свой прелестный ротик и спрашивает меня с расширившимися глазами:
— Нет!? Я настолько плоха?
— Позволь мне просто заметить, что я научился не пасовать перед трудностями в своей жизни, — она раскачивается из стороны в сторону, чуть ли не пританцовывая на кровати.
— Извини, — наконец вымолвила она.
— Будет не очень симпатично для тебя, если ты написаешь на пол, — я киваю в сторону ванной.
— О, Боже мой! Спасибо, — она убегает прочь, исчезая за углом. Я не могу помочь, но смеюсь, наблюдая, как она, исчезая в ванной, придерживает свои огромные штаны, что перевернулись на ее талии за ночь. Дверь в ванную захлопывается и закрывается, оставляя меня одного в комнате. Я вскакиваю с кровати и направляюсь к шкафу, куда положил свой телефон на ночь.
Неудивительно, что накопилось столько пропущенных вызовов. В том числе и около полутора десятков от Оливии. Я стону, опускаясь в изножье кровати. Не открывая никому своей любви между мной и Маккензи, мы пообещали друг другу, что будем пытаться исправить все повреждения, что нанесли взаимно. Я полон решимости сделать все, что потребуется, чтобы исправить ошибки и загладить вину по отношению к ней. Нет для меня оправдания, что я вел себя как слепец. Она имела полное право оставить меня тогда, и она имеет такое же право уйти сейчас. Тем не менее, она осталась. Это нечто!
Я нажимаю кнопку чтения сообщений и проверяю почту от Итана, который напоминал мне о дате вылета.
Женский бокс! Надо же. Оставить кредитную карту Итану, чтобы он придумал такую банальщину. Он мог бы придумать что-нибудь пооригинальнее. Выбрать турнир по вольной борьбе женщин — лилипутов, например. Не то, чтобы я был поборником подобных зрелищ.