— Ты можешь идти. Захвати с собой альбом. Только не спускай глаз с этих бездельников в лаборатории. Должен получиться первоклассный материал.
— Так вот, — начал Вилли Кауц, — это почти трагическая история. Родился и вырос я в Бонадуце. Об этой дыре вы, верно, и не слыхали. Находится она в Граубюндене, между Куром и Тузисом. Мой старик был плотник. Но работы для плотников тогда не хватало, и он пошел в лесорубы. Потом несколько лет работал на лесопильном заводе в Рейхенау. Это недалеко от Бонадуца. Все шло благополучно, пока мне не исполнилось пятнадцать лет. Когда мне исполнилось пятнадцать, к нам домой пришел учитель и сказал: «У Вилли по всем предметам единица. Парень должен учиться дальше». Единица тогда была высшим баллом, пятерка — низшим.
— Понимаю, — кивнул Зайлер.
— Вы только обязательно все запишите. Это печальная история.
— Я стенографирую, — сказал Зайлер.
— Священник заявил: «Вилли много читает. Это наводит на размышления. Кем он собирается стать?» Отец ответил: «Вилли мог бы этой весной начать работать на лесопильном заводе. Я говорил с Билером. Вилли получал бы семь франков в день. Такова уж наша судьба». Но мать возразила: «Мальчик на редкость способный — все говорят. Было бы замечательно, если бы он мог получить образование». И Вилли сказал: «Я хочу учиться». — «Учиться, — возразил отец, — стоит больших денег. Вилли у нас старший. Кроме него, еще четверо детей». Тогда к нам снова пришел учитель и сообщил, что существуют стипендии. Вилли может жить дома. Каждое утро он будет поездом ездить в Кур, а вечером возвращаться домой. Обедать он будет в интернате. При кантональной школе есть интернат. Пришел и священник и пообещал: «Я поговорю с председателем общинного совета. Община тоже может дать пособие». Но председатель общинного совета ответил, что Кауцы не являются гражданами Бонадуца. Пусть они обратятся в свою общину. Раз они становятся иждивенцами общины, мы вынуждены направить их в ту общину, к которой они принадлежат…
— Значит, вы были гражданами…
— Цюриха, разумеется.
— А почему ваш отец покинул Цюрих?
— Как почему? Из-за безработицы!
— Когда вы родились?
— В тысяча девятьсот девятнадцатом. Отец женился в тысяча девятьсот восемнадцатом, сразу по окончании войны, и вскоре уехал из Цюриха.
— И Цюрих дал пособие?
— Как будто бы да. Но небольшое. А отец сказал: где уж сыну рабочего учиться.
— Так думают многие… даже в наше время, — откликнулся Зайлер.
— Двадцать восьмого апреля, — продолжал Кауц, — закончился учебный год. Для Вилли — последний. За его плечами было теперь семь лет народной школы и два года школы второй ступени. На самом деле в народной школе он проучился всего шесть лет, потому что в начале третьего года учебы он за несколько дней перерешал весь задачник по арифметике, без единой ошибки. Вилли славился как лучший ученик. Двадцать восьмого апреля учитель сказал ему: «Я тебя записал на вступительный экзамен, который состоится осенью. Тебе придется летом крепко поработать. Лучше всего было бы, если бы ты жил у меня. Два раза в неделю я буду с тобой заниматься. Я прочу тебя не во второй, а в третий класс. Поэтому надо будет поднатужиться. Особенно по немецкому и французскому. Но также и по истории и естественным наукам. Когда ты можешь переехать ко мне?» Вилли сказал: «Я собираюсь в Аверс, как в прошлом году». — «Опять пасти скот?» — спросил учитель. «Да, — ответил Вилли, — в Аверсе лучше платят, потому что мало кому охота забираться так высоко в горы». — «Но это же глупо, — сказал учитель, — что́ мы в таком случае будем делать?» — «Я возьму с собой книги», — ответил Вилли.
