- Меня зовут Марина Тихонова, - начала она и дрожащей рукой убрала прядку темных волос с лица. - Знаю, прозвучит, как в фильмах. Но если вы смотрите эту запись, значит, меня нет в живых. Но я ушла не по собственной воле. Если я стану жертвой несчастного случая, знайте, в моей смерти нет ничего случайного. Если же покажется, что это суицид, заверяю, я не собираюсь накладывать на себя руки. Зато есть человек, который готов причинить мне вред, но сделает всё, чтобы за это не платить.
Марина помолчала, глядя в сторону. На окно, судя по падающему свету.
- Поначалу я была очарована этим человеком, - она горько усмехнулась. - Он умеет быть обаятельным, когда хочет понравиться. Но чем дальше, тем сильнее понимаешь, что у него нет ни принципов, ни жалости. Он не способен любить и сопереживать. Его переполняет злость. А женщины... Женщины для него игрушки, которыми он не хочет делиться. Пусть этих игрушек целый воз.
Она снова помолчала, покусывая губу.
- Я позволила этому человеку сделать себя частью его жизни, позволила пополнить собой коллекцию игрушек. Но когда попыталась уйти, мне дали понять, что разлучить нас способна только смерть. Я игрушка, собственность и не имею права голоса и выбора. Он так и сказал - «собственность». Постепенно я смирилась со своей ролью. С ролью любовницы, которую навещают время от времени. Тем более, ОН приходил всё реже, развлекался с другими такими же игрушками. Но потом... потом я встретила Пашу. Пашу Смолина. Я понимала, на какой риск иду, заводя с ним отношения. Но не удержалась. Сначала Паша стал глотком свежего воздуха, а потом я по-настоящему влюбилась. Впервые в жизни.
Марина расплакалась. Слёзы побежали по щекам потоком, стоило вспомнить погибшего возлюбленного. И всё же она закончила рассказ, всхлипывая и вытирая рукавом лицо.
- Мы с Пашей полагали, что сможем выбраться из замкнутого круга. И поплатились. За наивность. За любовь. За то, что посмели бросить вызов сильному мира сего. Паша мертв. Стал жертвой якобы случайной аварии. Но это ложь. Мерзавец убил его! А скоро придет за мной. Однако я готова назвать имя нашего убийцы. Анатолий Константинович Ковров. Подонок и преступник. Остановите его, прошу. Потому что нашими смертями дело не закончится...
- Я больше тебя не привлекаю? Или выдалась бурная ночь с другой женщиной?
Вопрос был задан шутливым тоном, но Арт услышал ревнивые нотки в голосе Алины. Он открыл глаза и встретился с тревожным взглядом возлюбленной. Алина сидела сверху полураздетая, жаждущая ласк, а он... он едва не провалился в сон. Ну и ну...
А ведь она сделала всё, чтобы урвать несколько часов с ним наедине. Даже с теткой поссорилась. Оставила Ларису дома - вариться в собственном соку, а сама отправилась в студию, заявив, что ее все допекли хуже горькой редьки. Мол, единственное, что поможет, это рисование. В гордом одиночестве. Арт, по «легенде», в расчет не брался. Телохранитель, есть телохранитель. Посидит тихонечко на кухне, притворяясь мебелью.
- Арт, что происходит? - спросила Алина строго. - Ты отложил некий разговор. Может, поговорим, раз ты... раз я..
Она растерялась, не зная, как закончить фразу, чтобы скрыть, как сильно обижена.
Арт и сам понимал, что поговорить надо. Обстоятельно. Обо всем. О Маше с ее предполагаемой беременности, о «старкере» Лене. И, конечно же, о Марине Тихоновой и флешке, что она оставила. Утром Арт посмотрел видео три раза подряд, совершенно забыв о времени и изо всех сил стараясь не представлять, что на месте Марины сидит его любимая. Ситуация-то один в один. Даже хуже. Алина Коврову не любовница, а жена. Если уж Марину и Павла подонок легко отправил на тот свет, то с женой и ее любовником поступит не лучше.
И всё же... Всё же хотелось еще хоть немного оттянуть момент. Арт жутко обрадовался, когда приехав в дом Коврова, узнал об изменившихся планах Алины. Студия! Звучало фантастически. Никого кроме них двоих, удобный диван и потрясающие мгновения наслаждения. Пусть и ворованные. А сам взял и чуть не уснул во время прелюдии.
Нет, это ни в какие ворота не лезло. Надо исправляться. Срочно.
- Мы поговорим, - пообещал Арт. - Но чуток позже.
Он стащил с Алины остатки одежды и принялся целовать полностью обнаженное тело. Она тихонечко застонала и блаженно прикрыла глаза, подчиняясь новой волне напора. И, правда, к черту разговоры. Обсудить дела насущные можно хоть в машине, хоть дома при закрытых дверях. Для занятий любовью подходит только эта студия. Студия, в которую они вырвались с трудом. Нельзя упускать момент.
- Не торопись, - шепнула Алина. - Хочу сделать это медленно.
Арта успело накрыть от возбуждения, хотелось овладеть ее телом сейчас же! Но он был согласен подстраиваться. Ради Алины всё, что угодно. Медленно, так медленно. Это даже хорошо. Ведь едва всё закончится, придется лицом к лицу столкнуться с реальностью. События, наверняка, начнут развиваться стремительно. Так почему бы не продлить время наедине? А там... будь, что будет.
****
Приснился волк. Всё тот же волк на узкой дорожке в лесу.
