Она сделала глоток, и Доминик тоже поднял бокал. Услышанное повергло его в шок.
— Дело в том, что вы его совершенно не замечали, а ведь он был вам верен и предан, — она вновь улыбнулась уж слишком понимающе.
— Я должен был о нём знать? — спросил он.
— Возможно, — она развела руками. — Не могу сказать, что у него в голове. Но полагаю, вас ещё пригласят к нему. Он обязательно попросит об этом… И… Доминик, не отказывайте ему. Это поможет.
— Следствию? — Вэйл представил себе, что взглянет в безумные глаза убийцы. — Я не хотел бы с ним встречаться.
— Считайте, что это мой старческий совет, — Анхелика редко апеллировала к своему возрасту, и Доминик не мог не запомнить такого.
— Может быть, у вас есть мысли по поводу первого убийцы?
— О, этот человек меня очень интересует, — теперь де Савар отставила бокал в сторону. — Узнать его мысли весьма интересно. Но я не могу предположить, кто это. Я часами просматривала плёнки с видеокамер, чтобы найти, который посетитель — тот самый. Наверное, я не обладаю должным чутьём.
Вероятно, следовало бы попросить взглянуть на записи, но Доминик не чувствовал себя в праве. К тому же у него был и ещё один вопрос.
— Вы никогда не говорили мне о встречах с Мадлен, — заметил он, не задумавшись, что слишком резко меняет тему.
— Неожиданно, — склонила голову к плечу Анхелика. — Мы сдружились ещё до вашего развода, и после Мадлен скрашивала моё одиночество. Она стала более терпима к искусству, чем раньше. Ведь Норт охотился за ней? Какая была бы трагедия…
В этих словах Доминик уловил какую-то странную эмоцию: Анхелика и в такой ситуации оказывалась отстранённой, невовлечённой. Она была наблюдателем и созерцала всё как действо нескончаемого спектакля.
— Почему Мадлен? — он задал вопрос больше самому себе, но Анхелика ответила:
— Это ревность, именно она.
Он не попросил пояснения, хотя не совсем понял этот момент. Нужно было обдумать, разложить всё по полочкам, но так не хотелось погружаться в размышления, что Доминик перевёл разговор на другую тему.
***
Анхелика, конечно, была права, и его действительно вызвонил Саймон Рид.
— Мне требуется ваша помощь, — начал он спокойно, — вы должны поговорить с Нортом.
— Зачем? — уточнил Доминик.
— Иначе он не станет сотрудничать со следствием, — пояснил Саймон. — А это было бы нежелательно.
— Что ему нужно от меня?
— Это мне тоже интересно, — усмехнулся Рид. — Так вы приедете?
Выбора на самом деле не было. Доминик согласился появиться на следующий день.
***
Никакой ритуал не помог справиться с собой и уснуть в ту ночь. Доминик бесконечно прокручивал в голове все свои мысли, рассматривал и взвешивал все ощущения. Он пытался найти в себе ответ, как теперь относится к Норту. Анхелика была уверена, что именно он стал причиной, побудившей Норта к преступлениям, но всё же мозаика не хотела складываться в полной мере.
Доминик пересмотрел фотографии, стараясь уделить внимание каждой детали. Пусть это и было неприятно, но среди застывших отображений ужаса крылся какой-то ключ, который пока что Вэйл упускал.
К утру Доминик чувствовал себя измотанным и озлобленным. Однако он обещал Саймону приехать к десяти. Вести машину в таком состоянии он не решился, потому вызвал такси, а охрану отпустил, не находя больше никакой угрозы и как будто бы не нуждаясь в алиби.
Саймон Рид, похоже, сразу заметил его состояние, стоило только войти в помещение.
— Утра, — поздоровался он. — Нездоровится?
— Плохо спал, — дёрнул плечом Доминик. — Есть какие-то нюансы, которые мне следует знать?
— Мы записываем ваш разговор, — охотно рассказал Рид. — Если у вас получится, выведите его на рассказ об убийствах.
— Я не представляю, что он хочет со мной поделиться, — вздохнул Доминик. — Но я готов.
Саймон кивнул и проводил его в комнату допроса. Норт ждал там.
***
Едва Доминик сел, как Лоуренс подался вперёд. Его глаза блестели слишком ярко, хотя больше ничего примечательного в его облике не оказалось. Во всей же фигуре скрывалось напряжение, он точно был пружиной, которую чересчур сильно сжали. Однако Вэйл не взволновался — Норта надёжно сдерживали наручники.
— Вы… — он прошептал едва слышно.
— Лоуренс, — чуть кивнул Доминик, почувствовав внезапно волну гадливости. Он никогда не жаждал ассоциироваться с богом, он никогда не мечтал получить паству, трепетно внимающую каждому его слову. Но Норт смотрел на него так, точно испытывает настоящий религиозный экстаз прямо сейчас.
— Вы… знаете моё имя! — он неподдельно восхитился, но сразу же замолчал, склонив голову набок. Будто обдумывал, что сказать.
— Зачем вы хотели видеть меня? — сдержал порыв уйти Доминик.
— Я… о… — у него словно не было слов. — Я… всё-таки сделал это!
— Например? — уточнил Доминик, больше для того, чтобы федералы получили то, на что рассчитывали.
