— Твои умения действительно потрясают воображение, — тихо и хрипло произнесла Нертера, пересев поближе ко мне. — Мы знали видящего, который жил на Бете, но никогда не общались с ним лично, поэтому уж не обижайся на наше любопытство.
— Я не обижаюсь. — Я с готовностью протянула ей руку. — Хочешь?
— Нет. — Она поспешно, с испугом покачала головой. — Нет, я слишком привыкла оставлять свои переживания при себе.
— Может, предложить сержанту Бадису к нам присоединиться? Он все равно не спит.
— Лучше не сегодня. Бадис расстроен, что с присвоением нового звания ему не дали свой отряд, но скоро он успокоится. — Нертера наградила возящихся на полу Ракшу и Грифа нежным взглядом. — Еще скучать по нам будет, когда уйдет. Как бы ему ни хотелось командовать, оставаться со своей семьей гораздо важнее.
Я согласно кивнула и опустила глаза на отцовскую куртку, на которой сидела. Именно в нее он, словно выпавшего из гнезда птенца, укутал меня при первой встрече, чтобы поднять на руки и отнести домой. Разумеется, они с мамой не могли позволить маленькой девочке погибнуть от голода, но от этого я не перестала быть для них лишь несчастной маленькой девочкой — чужой девочкой, не родной. Весь день решение уйти не вызывало у меня ни капли сомнений, пока я изучала новые локации и знакомилась с новыми людьми, однако после слов Нертеры мне вдруг сделалось очень тоскливо. Теперь я будто бы осталась совсем одна.
— Да у тебя глаза на мокром месте. — Нертера, поколебавшись, погладила меня по плечу. — Ничего, так всегда в первый день. Казарма кажется страшной, люди — неприветливыми, но это очень быстро проходит. Сейчас тебе нужно поспать.
— Да, наверное… нет! — резко спохватилась я. — Можно мне выйти на улицу?
— Конечно, — захлопала ресницами она.
— Я скоро вернусь!
Пролетев лестницу и на цыпочках преодолев помещение первого этажа, где по большей части уже царила сонная тишина, я толкнула тяжелую дверь. Затем высоко вскинула голову и замерла, глядя на неподвижные желтые звезды.
Следующие три месяца, как и обещал мне капитан Йора, я жила на тренировочной площадке. Меня это полностью устраивало: я видела несказанной красоты восходы, провожала закаты, а порой и ночевала прямо на улице, не имея сил подняться и добрести до казармы. Я чувствовала на своей коже душистый, изменчивый ветер вместо застывшего воздуха Города и слушала чарующие шорохи и посвистывания, которые брались непонятно откуда и никогда не затихали. Под землей практически не было звуков, и теперь я с трудом представляла, как вообще можно было существовать в такой тишине.
Разведчики выдавливали из меня все соки, беспощадно наполняя своими знаниями, и лишь один Гриф периодически проявлял сострадание: когда я, едва передвигая ноги, приходила к нему после десятикилометровых кроссов от Ваху и занудных лекций от Бадиса, он предлагал мне выпить чаю и просто посидеть на траве, вместо того чтобы брать в руки саблю.
— Все равно мозгоедов обезглавливать будем мы. Не мучайся, отдохни лучше.
— Зачем я учусь стрелять, если пули для них несмертельны?
— Понимаешь, — глубоко вздохнул Гриф, закидывая руки за голову, — когда эти твари напирают со всех сторон, одной сабли начинает не хватать. Пули их задерживают, выигрывают для нас время, но расходовать их нужно с умом: мы очень давно не находили новые боевые припасы. Вряд ли их много осталось в округе. Ты ведь тренируешься на пневматике? А во времена моей юности новобранцев обучали на огнестреле. Все меняется… на Бете вон вообще запретили стрелять без прямой угрозы для жизни. Скоро пистолеты останутся только у руководителей отрядов, да у важных шишек вроде капитана Гюрзы, помяни мое слово.
— Раз так, я должна хорошо владеть холодным оружием. — Я поднялась на ноги и принялась подвязывать к поясу сабельные ножны. — Давай начинать.
Гриф проводил меня унылым взглядом до центра площадки. Когда капитана Йоры не было рядом, он проявлял чудеса лени и старался даже не двигаться без необходимости.
— Точно?
— Мне ведь нужно заставить Ракшу хоть немного попотеть на сдаче нормативов.
В действительности победить молодого разведчика я даже не надеялась. Гораздо больше шансов у меня было бы с тем же Грифом: он не был так фанатично предан своему делу, как его младший товарищ. Родители еще в подростковом возрасте отправили Ракшу служить в гвардию, а уже к семнадцати годам он понял, что хочет большего, и потребовал перевода в разведку. Затем, спустя еще несколько лет, решил, что и этого ему недостаточно, и сделался тенью капитана Йоры, рассчитывая попасть в его отряд, который на тот момент уже считался некой местной элитой. Ракша был младше меня, но я нисколько не удивилась, когда на контрольных тренировках он с огромным перевесом обошел меня по всем статьям. По всем, кроме стрельбы.