— Нет-нет, извини, я просто шучу. — Она неприятно, раскатисто хихикнула в ответ на мое недоумение. — Крайт был прав, что остановил меня: на сегодня с тебя достаточно. Отправляйся домой. Я даю тебе время до вечера, чтобы все объяснить близким, собрать вещи и вернуться в Штаб. Быть может, уже этой ночью ты увидишь звезды.
До дома я добиралась долго, избрав путь гораздо более длинный, чем тот, которым меня утром вели гвардейцы. В прошлом я редко захаживала в благополучный северный район и плохо знала местные дороги. Огромная пещера, послужившая фундаментом для Города, имела высоту около сорока метров, а в длину постоянно искусственно расширялась; моя улица находилась практически на ее окраине, с той стороны, где днем и ночью вели работы шахтерские бригады. Едва я ступила на нее, как издалека заприметила Мак, прохаживающуюся вокруг нашего дома. Она явно давно дожидалась меня.
— Я говорила с Виреоном, — без предисловий произнесла она, как только мы очутились друг напротив друга. — Что гвардейцам было от тебя нужно?
— Они все узнали.
— Я так и думала. — Она спокойно кивнула. — Что теперь? Тебя заберут, как Ската? — Я недоуменно моргнула, и сестра принялась торопливо объяснять: — Со мной учился, молчаливый такой, у него еще родители погибли в детстве, как у тебя, и его наши соседи приютили. Он жил в сорок восьмом строении, а лет шесть назад за ним явились гвардейцы. Неужели ты его не помнишь? У него ведь тоже были какие-то способности.
— Скат, — повторила я, рисуя в голове портрет хмурого, вечно сутулящегося юноши, ровесника Мак и Грача. — Предыдущий видящий… да, меня заберут, как его. Теперь я буду жить на поверхности.
— Что?! — Голос у сестры внезапно взлетел на две октавы, хотя до этой секунды звучал размеренно и сдержанно. — На поверхности?! Почему именно на поверхности?!
— Так нужно. Не переживай, Мак, обо мне обещали заботиться все командиры Штаба. — Я невесело усмехнулась, вспомнив фанатичный блеск в глазах капитана Ирги. — Да и вам намного легче будет. Переедете в новый дом в северном районе, папа сможет больше не надрывать спину в шахте, маме лучшего врача выделят, а ты…
— Нет, Ванда! Ты должна отказаться!
Несмотря на некоторую категоричность, передавшуюся ей от отца, Мак всегда была очень уравновешенной девушкой. Строгая, но отзывчивая старшая сестра для меня, кроткая и быстро повзрослевшая дочь для родителей — сейчас она буквально не походила на саму себя. Затравленное выражение, наполнившее ее глаза, на мгновение даже ввело меня в ступор: Мак смотрела так, будто это ее собирались отправить на поверхность, а не меня.
— Я не могу отказаться. Майор Крайт четко дал понять, что у меня нет выбора. Давай лучше подумаем, как сообщить маме, чтобы не напугать ее.
— Соври, Ванда! Скажи им, что у тебя нет никаких способностей!
— Зачем? — искренне удивилась я. — У меня появилась возможность хотя бы немного пожить под солнцем. Появилась возможность выяснить, откуда взялись монстры, изгнавшие человечество под землю, и обеспечить тебе и родителям безбедное будущее — еще никогда я не была в состоянии принести всем столько пользы.
— Это моя вина… — Мак неожиданно обхватила себя за плечи и, пошатываясь, отступила назад. — Я все детство внушала тебе, что ты обязана нам. Я одергивала тебя, когда ты называла моих родителей «нашими», я требовала от тебя…
— Что ты такое говоришь? — Я поспешно протянула к ней руку в попытке приобнять. — Перестань, ты всегда хорошо относилась ко мне.
— Это я донесла на тебя гвардейцам, — закрыв лицо ладонями, прошептала она. — Вчера, когда ты снова задержалась.
Фонарь на длинной каменной ножке горел прямо за ее спиной. Привычный свет от него вдруг показался мне мутным и неприятным, и я, чтобы не смотреть на него, уставилась на каменный уступ, служивший крыльцом нашему маленькому обшарпанному домику.
— Я хотела, чтобы тебя забрали… чтобы мы с родителями зажили, как двадцать лет назад, когда тебя еще не было… чтобы мама разговаривала перед сном со мной, чтобы папа беспокоился только о нас троих, чтобы нашу семью знали по моим достижениям, а не по твоим дурацким способностям! — Мак звонко всхлипнула и сильнее сдавила собственные виски пальцами. — Но я не думала, что тебя отправят на поверхность, Ванда. Мне говорили, видящих просто изолируют… клянусь, я не желала тебе смерти!
Я машинально погладила ее по плечу, изучая застывшим взглядом надоедливый камень, простирающийся со всех сторон. Какая же неприятная, грубая, мрачная субстанция! И ведь от нее не избавиться, не отвернуться, разве что постоянно ходить с закрытыми глазами.
Мак продолжала рыдать, извиняться и хлюпать носом, даже не догадываясь, что ее последние слова не открыли мне ничего нового. Я слишком долго жила с ней в одной комнате и слишком хорошо разбиралась в людях, чтобы не знать про ее детскую обиду. Единственное, что меня по-настоящему удивило, так это ее донос, ведь я весь день думала, что гвардейцем меня сдала позарившаяся на вознаграждение вчерашняя клиентка из новеньких.