– Ага, то-то на улицах все устлано трупами – все умерли за любовь, – буркнула я в ответ, и заметила, что к нам идет Малкольм.
– Идемте, все вас жду. Стол накрыт, и мы сегодня будем праздновать ваш приезд. Маргрет плакала от радости, что вы вернулись целыми и невредимыми, а Малышка рассказала, что ты заработала деньги на боях. Это точно не шутка? – тараторил он, а мы шли за ним. – Ты покажешь мне как ты это сделала?
– Обязательно, но хочу тебя разочаровать – это получилось случайно, – пыталась остудить его пыл, но получалось плохо.
– Не скромничай, я думаю, ты стесняешься рассказать, ведь ты девушка, и такую сильную девушку могут просто не взять замуж, но я бы точно женился на тебе, – его язык «бежал» быстрее мыслей, и он уже пожалел о сказанном, когда Клер решила добавить масла в огонь своими словами:
– Ну вот, Элиза, теперь тебе нечего бояться – жених у тебя уже есть.
– Да я же не дурак, знаю к кому пришел Бернард. Он рассказал нам, что вышел из Плимута через несколько дней после нас, но все, что он знал, что это место недалеко от Квебека, и прошел мимо по горам. Если бы он спустился в долину, то обязательно заметил бы нас, – его рот не закрывался до нашей летней кухни, где Маргрет сейчас обнимала Барбару и Малышку поочередно, усевшись между ними.
– Какой прекрасный стол, – похвалила я девушек. Пэвэти принесла к столу много рыбы с огня, а Малышка разлила по кружкам виски. Его вкус казался волшебным, голова легко закружилась. Пока я тайком наблюдала за Бернардом, Клер рассказывала о письме губернатора. Сквонто улыбался, словно он изначально делал ставки на то, что Бернард невиновен. Может и правда, он больше знает о людях – чувствует их на каком-то высоком, недоступном нам уровне.
День был хорошим, и все решили сделать выходной. Мы купались, валялись на солнце, смеялись, рассказывая о нашем путешествии, а вечером, после коллективной поливки огорода за ранним ужином мне пришлось рассказать историю, в которую я попала. Охи и ахи сестер, их округлившиеся глаза, говорили о том, что такую ситуацию они рассматривают как из ряда вон выходящую, и теперь для них дорога в Квебек точно закрыта.
Спать мы укладывались рано, разложив все привезенное в недостроенном пока доме. Малкольм сколотил клетку для кур, которые в пути и в первый день пребывания в своем новом доме порадовали обитателей яйцами. У нас был кувшин скисшего молока, и на завтрак мы запланировали оладьи.
Голова кружилась даже когда я лежала – сказывались дни, проведенные на воде. Усталость наваливалась, но сон не шел. Я перебирала в голове все, что было задумано. Особенно меня интересовала тема кленового сиропа. Эта природная сладость позволит делать множество десертов, которые хорошо продадутся в Квебеке и Монреале. А сделать банальную пахлаву я смогла бы и на костре. В детском доме мы пекли ее из подручных продуктов.
Главное мы нашли замену дорогому и редкому пока сахару. Безе, что продали девушки, был с восторгом встречен в Квебеке, и, если чуть подкорректировать рецепт, заменив сахар сиропом, мы могли бы делать его огромными партиями. Хранится он даже в жару, упаковывать можно в корзины или ящики.
– Ты же не спишь, – прошептал вошедший в дом Бернард. Он с мужчинами должен был спать у костра, как Сквонто, мы отдали ему один из матрасов, отрез шерсти, чтобы накрыться.
– Нет, не могу заснуть, – тоже шепотом ответила я, боясь разбудить девушек, что давно уже спали. Режим здесь соблюдался сам собой – мы вставали с первыми лучами солнца, и спать уходили, как только становилось темно. Никакие телевизоры и интернет не мешали спокойному течению жизненного ритма.
– Что ты хотел? – спросила я, смотря на силуэт в дверном проеме.
– Элизабет, выходи за меня замуж, – откашлявшись, очень осторожно предложил мне Бернард.
– Ты знаешь, сегодня уже поздно, давай завтра, – ответила я дабы посмеяться, но он, похоже, не понял шутки, быстро ответив:
– Хорошо, я готов завтра, но у нас нет церкви, чтобы обвенчаться!
Сон, и без того плохой, рассеялся. Я поняла, что он не шутит, посмотрела на дверной проем – он был пуст. Ничего себе заявление! Мало того, что в мои планы не входило жить в семнадцатом веке, а уж выходить замуж, да еще и здесь, я точно не хотела.
Мне показалось, что я закрыла глаза на секунду, и в тот же момент девушки начали шептаться – неужели слышали все, и хотели обсудить, как только я засну, но открыв глаза, я поняла, что уже день. Солнце светило не по-утреннему, дело подходило к обеду.
– Элиза, твои шуточки стоило оставить в двадцать первом веке, потому что Бернард уже рассказал всем, что ты согласилась выйти за него замуж, – надо мной стояла Клер. – Рабов мы еще завести не успели, поэтому, поднимай свою тушку, и отправляйся в огород. Я уже два часа там отпахала. Нужно рыхлить землю. Раз засеяла колхозное поле, то и работать придется как колхозная лошадь.
– Встаю. Даже и не знаю, как я столько проспала. А шутка с Бернардом – случайность. Я не думала, что он поймет все буквально, – мне было неудобно, но выходить все же надо.
