Боль не покидала Егора, лишь изредка отступая на короткое время. Она напоминала морской прилив. Вот только пальм и заката вокруг не было. Хотя… пожалуй, закат присутствовал, правда, не солнечный, а жизненный. Чувства замкнутости, угнетения и отчаяния сводили с ума. Он просто сидел взаперти, в то время как все его друзья продолжали жить веселой жизнью, свойственной, наверное, всем подросткам. Егор решил поставить точку на самом себе, зная, что не сможет жить обыденной жизнью, после случившегося. Ему хотелось кричать. Кричать, как можно громче, но вряд ли бы это хоть как-то помогло. И он понимал это. А так же он понимал то, что в свои семнадцать лет он окончательно разочаровался в любви, друзьях и вообще в людях. Он понял, что все просто бросили его. Оставили гнить заживо в собственной комнате. Никто не пришел к нему, чтобы спросить о его делах, чувствах, настроении… Нет, все были настолько счастливы, что старались не замечать старого доброго Егора – некогда их лучшего друга. Он был забыт, как старая книга, которая не была пригодна к чтению, из-за стершихся строк, но которую все-таки хранят. Просто так. Как память.
Шли дни, плавно перетекая в недели. Уже близился конец лета, но Егор никак этого не ощущал. Иногда, просыпаясь в собственной постели, он даже не знал сегодняшнего числа. А иногда из головы вылетало и название дня, который едва тянулся. Так медленно и напряженно. Комната Егора уже не казалась местом для отдыха. Она напоминала концкамеру. Ее стены с красочными фотообоями больше не веселили взгляд. Напротив, казалось, что с каждым днем они все ближе смещаются к центру комнаты. Возникали ощущения давки, удушья, безысходности. Егор вскакивал с кресла, подбегал к двери балкона, собираясь разбить стекло… Затем резко останавливался, словно ошеломленный сильным ударом, падал на колени и закрывал лицо руками. Проходила пара минут, и он вновь оказывался в кресле или на кровати, даже не пытаясь вспомнить, каким образом добрался до них, и закрывал глаза. И засыпал… не видя снов, подобно больному лихорадкой. После чего в комнате раздавался слабый стон. С его губ без остановки слетали какие-то слова, словно в трансе. Словно в бреду.
И так продолжалось несколько часов. А потом чувство давки повторялось снова. И снова Егор бросался к балконной двери, бормоча что-то. И снова падал на колени, закрывая лицо. Ему хотелось бежать. Бежать прочь, и балкон казался единственным выходом из этой клетки. В его голове больше не было ни любви, ни Алены. Его мысли напоминали длинный пустой туннель, однако света в конце не наблюдалось, лишь изредка виднелись образы, ранее незнакомые, неизведанные. В них Егор видел неизвестные места, дома, улицы и разных невероятных существ, которые ужасали одним своим видом. Однако он больше не чувствовал страха. Исчезла и злость. Так, что же осталось? Пустота. Темнота и тишина.
Егор сидел в углу комнаты, опустив голову вниз. Его взгляд не выражал никаких эмоций, он просто смотрел в пол. В голове царила абсолютная пустота.
Внезапно раздавшийся скрип привлек его внимание, и Егор оторвал-таки взгляд от пола. Причиной скрипа оказалась обычная дверь, ранее ведшая в его комнату. Однако сейчас она распахнулась сама по себе. В дверном проеме не стояла фигура его матери, не было и отца. Дверь распахнулась сама по себе, но и это еще не все… по ту сторону арки находился совсем другой мир. Вместо прихожей, на Егора смотрел незнакомый узкий коридор, напоминающий коридор старой больницы. К когда-то белой плитке рыжими разводами присохла ржавчина, и воздух внутри этого помещения был невероятно теплым и сжатым, что едва проходил в легкие.
- Наверное, я просто схожу с ума, - прошептал Егор и поднялся с пола.
Однако картина не исчезала. Теперь он был точно уверен в том, что дверь на самом деле ведет бог знает куда… кроме того, он был уверен, что узкий проход перед ним – ни что иное, как больничный коридор, и ничем, кроме него и быть не может.
Егор медленно двинулся к арке. Спертый запах бил в ноздри, доходя, казалось, до самого мозга, так и не выходя наружу. Медленно, шаг за шагом, Егор приближался к своей цели. Невероятно, думал он, все это время я так хотел уйти от людей, каждый день, запираясь в своей комнате, а нужно было всего лишь поискать убежище внутри себя…
Юноша уже пересек черту, отделяющую комнату от больничного коридора, как вдруг дверь за его спиной резко захлопнулась. Он развернулся, ошеломленный таким поворотом событий, и попытался открыть дверь, однако все попытки не увенчались успехом. Егор дернул ручку последний раз и взглянул на свои ладони. На них тонким слоем налипла ржавчина. Делать было нечего, и парень двинулся вперед.
Послышался громкий вой сирены, и все вокруг мгновенно начало меняться, а Егор продолжал идти вперед, в неизвестность.
