— Эдит! — с нарастающим волнением позвал Шарп, и девушка поняла, что он в лихорадке. — Отчего ты не подходишь ко мне? Нет, нет, ты опять — только видение… Ты опять только представляешься мне… Сколько же продлятся эти муки!
Баронет обессилено повалился на кровать и закашлялся. Эдит, наконец, заставила себя сдвинуться с места и села у изголовья мужа. Она осторожно накрыла его руку своей и сказала: «Я вовсе не видение, Томас, я настоящая». Но Шарп, по-видимому, снова впал в забытьё. Эдит какое-то время сидела рядом, с грустью смотря на измождённое лицо мужа, а потом незаметно для себя задремала. Непостижимо, но рядом с ним девушка чувствовала себя в безопасности.
Мистер и миссис Шарп оба проспали всю ночь. Когда Томас проснулся, он почувствовал, что впервые за долгое время жар отступил. Мужчина был ещё очень слаб, но лихорадка, кажется, утихла. В комнату проникли солнечные лучи — пасмурная погода наконец-то сменилась ясной. Прислонившись к спинке кровати, рядом с Томасом сидела Эдит, и солнце играло золотом на её волосах. Шарп охнул, заметив девушку, и потянулся рукой к её щеке. Сейчас он отчетливо видел, что это — не плод его воображения.
— Доброе утро, — сказала миссис Шарп. Она не улыбалась, но интонация получилась нежной.
— Милая… — голос Томаса осип от волнения. — Быть этого не может, ты вернулась!
На глазах у баронета показались слёзы, он с трепетом прикоснулся к щеке жены. Мужчина не мог поверить своему счастью. А вот чувства Эдит были весьма противоречивыми. Её переполняла жалость к Шарпу, к тому же, он выглядел таким истощённым и явно нуждался в заботе. Однако разделить его радостные порывы девушке что-то мешало. Она вдруг осознала, что не может вести себя с Томасом, как обычная любящая жена, потому что всё, что произошло с ними, породило целую пропасть между супругами. И если Шарп явно был вне себя от радости, то Эдит обуревало множество сомнений. Она чуть отстранилась, а затем встала с постели.
— С твоего позволения, я пойду на кухню, — обратилась миссис Шарп к мужу. — Нужно приготовить что-нибудь на завтрак.
Томас, сразу уловив холодность в её словах, расстроено поглядел на любимую.
— Эдит, завтрак подождёт, — ответил он. — Скажи мне, почему ты снова здесь?
— Завтрак не может подождать, — девушка всё-таки чуть улыбнулась. — Ты очень сильно исхудал, так что завтрак — моя первостепенная задача.
— Не отшучивайся, прошу тебя, — Томас становился всё печальнее. — Признайся, ты решила вернуться только из-за чувства долга? Думала, что я не смогу позаботиться о себе?
— И ты действительно в этом не преуспел, — не без иронии отметила миссис Шарп. Её муж хотел что-то возразить ей, но Эдит приложила палец к губам и спешно покинула спальню.
Томас остался один. Ему была невыносима мысль о том, что девушка вернулась только из жалости. «Если это так, я уговорю её вновь уехать», — решил он. Однако, несмотря на горестные мысли, Шарп не мог ничего поделать с ощущением тепла, которое росло в его груди. Он мог думать что угодно, но едва ли Томас смог бы на самом деле отказаться теперь от Эдит, которая возвратилась в Аллердейл Холл. И лучи солнечного света опять появились здесь — вместе с ней.
========== Глава 4 ==========
Минула неделя с тех пор, как Эдит вернулась в Аллердейл Холл. Атмосфера поместья угнетала девушку даже сильнее, чем прежде, но она старалась не обращать внимания на зловещие особенности дома. Порой миссис Шарп казалось, что где-то в тёмных коридорах мелькают призраки её предшественниц, но так явственно, как раньше, они ей уже не показывались. Люсиль и вовсе не было видно. Эдит ощущала смутную тревогу, догадываясь, что сестра Томаса вряд ли на самом деле решила оставить живых в покое.
Шарп стал постепенно поправляться, ведь жена преданно его выхаживала, несмотря на то, что сама до сих пор не выздоровела полностью после отравленного чая Люсиль. Своё недомогание девушка тщательно скрывала, пытаясь выглядеть бодрой и полной сил. Томас не мог пожаловаться на недостаток заботы, однако баронет чувствовал себя весьма скверно. Ни вкусные блюда, ни тёплые ванны не могли заменить ему нежности супруги, а вот этого мужчине как раз очень не хватало. Миссис Шарп по-прежнему вела себя крайне сдержано, не позволяя себе никаких проявлений любви. Порой, ловя на себе печальный взгляд мужа, Эдит еле-еле справлялась с желанием прижать его к себе и расцеловать. Однако пока она не могла преодолеть внутренний барьер, который появился между ними после всех трагических событий.
Томас изнывал, его душевные муки, утихшие было с появлением жены, вновь бушевали — Шарпу претила мысль о том, что Эдит больше не любит его, но и не считает возможным покинуть. При этом он мечтал о её прикосновениях, мечтал и о чём-то большем… Томас хотел бы раствориться в ней, забыв о всех своих кошмарах, хотел бы бесконечно любоваться её очаровательной улыбкой, хотел бы почувствовать, как она трепещет от его близости. И однажды он понял, что его терпение на исходе.