Линдквист выстрелил в узбека, но попал в живот Андрею, и он упал навзничь, но уже лёжа на спине, в шоковом состоянии, Андрей вёл огонь в слепую. Инспектор снова выстрелил уже в спину несущемуся вперёд узбеку и тоже попал в старика. Никонорыч заверещал, не прекращая повторять имена, по нему как стая лосей пробежался Сирожа, но получив "слепую" пулю в грудь от Андрея, упал замертво.
Лодыгин и узбек всё-таки столкнулись. Скальпель, на который он так рассчитывал, выскочил из ослабленной руки, он не видел куда, но отчётливо слышал стариковский визг. Прогремел выстрел, узбек почувствовал жжение под правой лопаткой, но не упал. Его шею взяли в замок и душили. Впереди громко шипела старуха, кто-то рычал над левым ухом.
Ориентируясь только на звук, правой рукой узбек схватил себя за левое запястье, кость снова вылезла, но недостаточно. Он не мог даже кричать от боли, не было кислорода, но узбек продолжал выламывать собственную руку, всё больше и больше обнажая кость. И узбек нанёс один единственный колющий удар куда за голову. Хватка ослабла, кость, что должна была оказаться в горле узбека, проткнула горло жирного преследователя. Держась за горло обеими руками Лодыгин упал на колени, а после на асфальт и вскоре затих навсегда. Последовал ещё один выстрел от Андрея за секунду до гибели, старик снова заверещал, но уже без энтузиазма.
К нему уже спешили на помощь констебли. Линдквист, будучи единственным выжившим, всё ещё крепко сжимал в руке пистолет. Он окинул поле боя растерянным взглядом, огляделся по сторонам и так же растерянно произнёс:
- Бардак.
1
