– На свободе остается главарь всего воровского предприятия Тугаринов. Беглый каторжник, авторитетный среди преступников человек, с большими организаторскими способностями. Видимо, связан со служащими чугунки, поскольку досконально знал все о грузах на дорогах. И наводил на них банды. Мы взяли исполнителей, а кукловод ускользнул. Скорее всего, именно он дал приказ избавиться от меня. Значит, я иду по правильному пути и представляю для него опасность.
– Скоро в Москву приедет Кошко, займет должность. Вот пусть он и ловит этого кукловода.
– У него в городе и без того будет много дел, – возразил коллежский советник. – Сначала нужно разогнать старых сыскарей и набрать новых. А тут открытое дознание, надо лишь довести его до конца. И есть еще обстоятельство.
– Какое? – нехотя спросил Столыпин. Всем своим видом он показывал: шли бы вы отсюда, без меня разберетесь, кому куда ехать.
– Ряд промышленников Москвы считает, что хищения имеют много больший масштаб, чем мы думали. Особенно по хлопку.
– Что значит много больший? Мало им того, что вы открыли?
– Мало, Петр Аркадьевич. Будто бы хлопок крадут вагонами, а это можно сделать только в пути. То есть замешаны железнодорожные служащие в больших чинах, не весовщики или крючники. Это предположение, и, на мой взгляд, неправдоподобное. Но его надо проверить.
– Я всегда знал, что Шауфус не на месте, – буркнул Столыпин. – Какой из него министр? Он слишком долго служил по частным дорогам, потерял государственное чутье.
Он встал, все последовали его примеру.
– Возвращайтесь в Москву и доведите дело до конца.
– Слушаюсь.
– Насчет железнодорожников в больших чинах держите лично меня в курсе.
– Слушаюсь.
– Максимилиан Иванович, останьтесь. А вы, господа, свободны.
Сыщики вышли в приемную, и Лебедев сразу сказал:
– Нам надо объясниться. Я…
– Василий Иванович! Твоей вины ни в чем нет, я знаю. Давай сходим вечером к Донону и зальем эту историю водкой. А помогать тебе я действительно всегда рад. Хорошо, что в департаменте появился настоящий сыщик-практик. Я ведь помню историю с ремонтом помещений Московской сыскной полиции.
В тысяча девятьсот третьем году Лебедева, исправляющего должность, сделали наконец полноценным начальником МСП. Он сразу поднял вопрос о переделке помещений в Малом Гнездниковском переулке. Комнаты там были расположены очень неудобно, в кабинет первого лица просители шли на виду у всех. Регистрационное бюро и стол приводов сидели вместе, сыскная тюрьма не вмещала арестантов, фотолаборатория отсутствовала. Лебедев написал несколько рапортов, и на все ему дали отказ. На Рождество он получил хорошие наградные и… сделал на них ремонт. Истратив собственные средства. Притом что жил исключительно жалованьем.
Вечером два приятеля сходили в ресторан Донона, где и назюзюкались. Ольга Дмитриевна даже устроила мужу выволочку, хоть и беззлобную.
Дальше был Новый год. Лыков с Оконишниковой провели его в доме Таубе. Туда же пришли жених с невестой, получилось весело и душевно. Отдохнув день от пьянства, коллежский советник телеграфировал в Киев Красовскому: в городе ли Марголин? Получил быстрый ответ, что в городе, взял билет и покатил на юг.
Николай Александрович Красовский был сыщиком киевской полиции, который в 1900 году единственный помогал Лыкову вопреки воле начальства. Тогда всем в отделении заправлял коллежский регистратор Асланов. Будучи в столь ничтожном чине он тайно руководил преступным миром города. А когда командированный из столицы это вскрыл, Асланов едва не отправил Алексея Николаевича на тот свет. С тех пор Лыков избегал поездок в Киев. Теперь ему требовалось наведаться туда, желательно всего на один день. Выяснить, что нужно, и благополучно убраться восвояси.
Красовский встретил питерца на вокзале и сразу отвез к себе домой. Там гостя радостно встретила супруга сыщика Ангелина Васильевна, урожденная Выверцева. Семь лет назад она смело пришла в номер к Лыкову и попросила убедить Красовского жениться на ней. Более чем необычная просьба… Выпила шампанского, сыграла на гитаре, чтобы отвести глаза коридорной прислуге. Они договорились не рассказывать Николаю Александровичу об этом визите. И теперь Лыков лишь украдкой подмигнул Ангелине Васильевне. Он видел, что живут супруги душа в душу – и слава богу. По дому бегали двое сыновей, играли в казаки-разбойники и весело галдели.
– Что творится у вас в отделении? – первым делом спросил коллежский советник у коллеги.
– Ничего хорошего, – ответил тот. – Начальник вожжи отпустил, все идет вразнос.
– А кто теперь начальник?
– Надворный советник Рудый. Вроде бы хорошо начал, но эта революция, черт ее дери! Знаете, сколько у нас народу уволилось? При штате двадцать три человека ушли двадцать восемь. Еще двоих убили, и одного изувечили до полусмерти. Вот такие дела.
– А как поживает мой приятель Асланов?
Надзиратель невесело улыбнулся:
– Рудого вот-вот выкинут, и Спиридон – первый кандидат на должность.
