– Есть беглый каторжник, чье фото я показывал. Это его партнер. Видимо, он отвечает за связи с уголовными, за силовые акции. По отрывочным сведениям, руководит каторжником главарь по кличке Князь. Как, подходит это прозвище вашему страшному человеку?
– Князь? Пожалуй, да. В нем есть внутренний аристократизм, как пишут пошлые литераторы. Даже не аристократизм… Не могу подобрать нужного слова. Скорее, избранность, исключительность. Чувствуется масштабность зла, которое он носит в себе.
Лыков допил чай, отодвинул пустой стакан:
– Вы все рассказали, Лев Израилевич? Вам же лучше, если я его отыщу. Перестанете платить и бояться. Помогите мне.
Сахарозаводчик смотрел в угол, лицо его скривилось. Потом он сказал:
– Не верю я, что вы его поймаете. А рассказал все, ничего не утаил. В Монте-Карло хочу. Могу ехать? Не завернут меня в Вержболово?
Коллежский советник поднялся:
– Езжайте. И сделайте очередной платеж. Посылайте деньги до тех пор, пока не получите от меня телеграмму, что все кончилось.
– Спасибо за честный совет.
– Взамен вот что. Мы закроем контору по взиманию переборов с железных дорог Ванды Подгурской. Довольно скоро закроем. Или она сама сбежит, как товарищество «Оборот»…
– Какой еще «Оборот»? – не понял Бродский.
– Фирма, которая торговала ворованным хлопком.
– Те тоже вымогали?
– И крали, и вымогали. Видимо, бандиты создали сеть таких кормушек, сейчас мы их по одной выявляем и ликвидируем. Так вот. Если Иван Иванович сообщит вам, что теперь надо платить по новому адресу, немедленно сообщите мне в Департамент полиции.
– Договорились. А что еще воруют в таких масштабах, вы выяснили? Кроме сахара и хлопка.
– Выясняем. На подозрении чай, медь, кожи, табак.
– Значит, там картель?
– Какой картель? – насторожился сыщик.
– Это сговор на рынке. Есть так называемая нормировка – картель сахарозаводчиков. Не слышали?
– Что-то писали в газетах, но я не разбирался.
– Мы сообща определяем объемы производства сахара и квоты между участниками на внутреннем рынке. Чтобы цена не падала ниже допустимой. А все, что сверху, продаем за границу. Нормировка поддерживается правительством.
– Но в чем польза власти от вашего картеля?
– Ну как же. Сейчас сахар-рафинад, к примеру, стоит пять рублей и четыре копейки за пуд. Из них рубль двадцать – это акциз. Если товар подешевеет, то и доходы казны упадут. Поэтому платит за все русский народ. Вот мужик и экономит, много сладкого не ест. В Лондоне наш сахар идет всего по два рубля за пуд. Оттого душевое потребление сахара в Англии в девять раз выше, чем в России.
Лыков лишь сокрушенно покачал головой. Бродский заключил:
– А у вас, выходит, воровской картель.
– Верно подмечено. А еще где есть картели?
Но миллионер отмахнулся:
– Черт его знает. Ну, прощайте. Пора в Монте-Карло собираться.
Сыщик был доволен, что так быстро покончил с делами. Бродский раскололся и сообщил много интересного. Самое главное – мануфактурист Варенцов оказался прав. Кражи на дорогах приняли масштаб, много более значительный, нежели чем думали сыщики. И воровали не крючники через дыру в заборе, как считал Стефанов. Эти ребята были для отвода глаз. Вот новость! За ней стоило ехать в Киев. Теперь оставалось лишь благополучно выбраться из него. Асланов за давностью лет наверняка забыл уже про питерского сыщика. Да и времени у него не было – Лыков обернулся за день. Но на всякий случай он решил сесть в первый же поезд до Москвы.
У сыщика был служебный билет формы номер один. Он давал ему право бесплатного проезда в любых поездах во всех типах вагонов. Но его ждала неудача. Ни курьерских, ни скорых, ни даже почтовых[37] поездов в ближайшее время не предвиделось. У платформы стоял под парами товарно-пассажирский состав с единственным синим вагоном, и мест в нем не оказалось. Пришлось брать билет в желтый[38]. Когда проводник повел сыщика искать подходящее купе[39], на них налетел щеголеватый нервный господин.
– Позвольте, милостивый государь! У вас лицо смелого человека. Могу я попросить вас об одолжении?
– Что случилось?
– Вы, простите, где служите?
– В Департаменте полиции, а что?
– Вот это мне и нужно! – чуть не закричал нервный господин. Он вручил проводнику синенькую и сказал: – Больше никого к нам не подсаживай.
Заинтригованный сыщик прошел в купе. Там незнакомец объяснился:
– Позвольте представиться: Венециан Самойлович Дайцельман. Доверенный Товарищества Богородской фабрики Федора Елагина сыновей. Видите ли, я везу с собой крупную сумму денег. И очень опасаюсь.
– Вам нужен надежный попутчик?
– Именно так. Сам я, признаться, робкого десятка. А по вам сразу видать, что от вас пули отскакивают. Могу я попросить об одолжении? Вдвоем спокойнее, тем более с таким соседом, как вы.
И Лыков согласился. Его устраивало, что попутчик из мануфактуристов – вдруг расскажет что-нибудь интересное про кражи хлопка? Между тем Дайцельман развернул бурную деятельность по созданию оборонительных рубежей.
