— Скорее всего, Тегид и Вороны тоже там, — решил я.
Ската кивнула.
— Подожди. Есть еще кое-что: говорят, каэр защищен мощными чарами. Их это место приводит в ужас.
После короткого совещания мы двинулись на восток. Холмы расступились. Мы не могли видеть этот проход с озера. Очень скоро перед нами открылась долина — обширное зеленое море, поросшее травой. Ветер гонял волны по этому покрывалу под пестрым серым небом. А на потрескавшейся вершине скалистого утеса стояла полуразрушенная каменная крепость. Она напоминала уже знакомую нам башню, одинокая и заброшенная на голой скале, реликвия забытой эпохи.
— Медный Человек поселился здесь и сделал ее своей крепостью, — сказала Ската.
Мы остановились осмотреться, но если не считать разрушенной крепости и нескольких каменных строений, в которых размещались воины, смотреть было не на что. Сдавшиеся хорошо описали место.
Я шел первым, а Ската и Кинан вели воинов; побежденные враги шли за нами далеко позади. Мне сразу бросились в глаза следы тяжелых машин. Многие
«Арианрод спит на мысу, опоясанном морем», — вспомнил я вслух, глядя на остатки ворот, висящие на древних петлях.
Ската тут же ответила:
— «Только целомудренный поцелуй вернет ей законное место».
Кинан проворчал:
— Ну и что? Так и будем стоять весь день?
— Нет, не будем. Но сначала надо убедиться, что здесь только один вход, — сказал я.
— Это мы мигом! — Кинан отдал короткое распоряжение. Оуин с тремя воинами бегом исчезли за ближним углом каменной стены.
Вскоре они снова появились с другой стороны.
— Нет другого входа, — доложил Оуин.
— Ты кого-нибудь видел? — спросила Ската.
— Никого, — ответил галанский воин.
— Тогда мы идем. — Я подал сигнал копьем, и отряд двинулся к воротам.
Уже под самой стеной мы услышали голос.
— Стойте! Не подходите ближе!
Я посмотрел наверх. Медный Всадник в своей бронзовой маске стоял там с копьем в руке.
— Твое войско сдалось! — крикнул я в ответ. — Брось оружие и освободи пленников. Иначе умрешь!
Медный Всадник рассмеялся. Я уже слышал этот ненавистный смех раньше.
— Здесь не твое королевство, — сердито крикнул он. — Мне плевать на твои приказы. Если ты пришел за своей женой, приди и возьми ее. Но приди один. — Он исчез со стены прежде, чем я успел ответить.
— Мне это не нравится, — проворчал Кинан.
— Только выбора у нас нет, — отметил я. — Я пойду один.
— Это глупый риск, — возразила Ската.
— Знаю. Но ради Гэвин я пойду на него.
Она кивнула, сунула руку под плащ и вытащила длинный тонкий нож. Подошла ко мне и засунула нож мне за пояс.
— Однажды я уже давала тебе оружие, сын мой. И даю снова. Спаси мою дочь.
— Я так и сделаю,
Я шагнул к воротам.
— Нет уж, подожди! — Кинан подошел и встал рядом со мной. — Один ты не пойдешь, пока Кинан Два Торка дышит, — твердо сказал он. — Моя жена тоже в плену, и я иду с тобой. — Он шагнул к двери. — Ну что, будем спорить или спасать наших женщин?
Отговаривать его было бесполезно, поэтому мы вместе прошли через ворота во двор за ними.
Сухие сорняки пробивались сквозь трещины мощеного двора; они шевелились на ветру, как длинные белые бакенбарды. Двор был завален упавшими камнями. Арочные дверные проемы зияли черными пустыми пространствами. В дальнем конце двора, против ворот, стоял когда-то островерхий дом; сейчас крыша рухнула, и изогнутая черепица усеяла двор, словно чешуя дракона. Несколько каменных степеней вели к узкой деревянной двери. А вот высотой она была в два человеческого роста. По моей серебряной руке пробежал холодок.
— Он рядом, — шепнул я Кинану.
Мы поднялись по ступеням, постояли и рывком распахнули дверь. На нас обрушился запах гниющего мяса пополам с мочой и экскрементами. Дверь вела в темный грязный вестибюль. Отрубленные головы двух несчастных торчали над внутренней дверью. Дверные косяки заливала кровь.
За дверью оказался зал.
— Я тебя ждал, — раздался голос. — Мы все тебя ждали.
Факелы освещали большой зал, но их света явно не хватало, чтобы преодолеть тьму. В центре комнаты стоял Медный Человек. Свет мерцал на гранях его бронзовой маски, оживляя ее и создавая впечатление, будто черты владельца все время меняются.
За его спиной были две двери, запертые и окованные железом. В маленьком окошке одной двери я заметил лицо Гэвин, а в другой — лицо Танвен. Они стояли молча, держась руками за решетку, и смотрели на нас с испуганным выражением пленников, давно отказавшихся от надежды на освобождение.
Моей первой мыслью было раскидать эту тюрьму голыми руками. Мне хотелось взять Гэвин на руки и унести из этой вонючей дыры. Я шагнул к Медному Человеку.
— Отпусти их, — сказал я.
— Ты пришел не один, — зловещим тоном ответил Медный Человек.
