— А может, мне́ переговорить с ним? — сказал я. — Как-никак кузнец, притом с Полтавщины!
Во взгляде Кузина сверкнула надежда:
— Дерзай, Вакула! Куй железо, пока горячо!..
Диссертация Ожерельева привела в восхищение почтенных оппонентов. В ней черным по белому было написано: «По данным шотландца Кинлега, телята до семимесячного возраста могут безнаказанно питаться зараженным молоком. Эта научная истина подтверждена опытами Марталя в Пенсильвании и Боль-де-Круа в штате Огайо».
Диссертанту, видимо, было известно и то, что предки домашней курицы и ныне еще обитают в первозданных джунглях Индии, что лошадь, согласно зоологической классификации, относится к отряду непарнокопытных, семейству эквидов, роду эквус.
Все атрибуты диссертации были соблюдены тютелька в тютельку. Сначала шло вступление, потом изложение предмета, далее следовали выводы и, наконец, аршинные списки якобы использованной литературы отечественных и заморских авторов. Сло́ва во простоте не было молвлено. Поросенок и тот имел двойную латинскую кличку.
Означенная диссертация принадлежала перу директора Зауральского сельскохозяйственного института Ануфрия Ильича Ожерельева. А подопытные парно- и непарнокопытные, рогатые и безрогие, о которых шла речь, стояли на скотном дворе учебного хозяйства этого института.
Давно Ожерельев тешил себя мыслью добиться ученой степени кандидата наук. Исподволь подбирал он себе такую тему, которая не отрывала бы его от благоприобретенной лености мысли.
…Был май сорок пятого года. Цвела черемуха, зеленела трава-мурава. Директор прогуливался по живописному берегу Тобола. С холма он окинул начальственным оком поля и службы своего учебно-опытного хозяйства. Солнце стояло в зените. А учхозовский пастух Ермолай, зевая и потягиваясь, только выгонял скотину на пастбище. Он нехотя щелкал бичом, что-то покрикивал, а застоявшиеся коровы, снося ветхую изгородь, лезли в огороды и на бахчи.
«А не взять ли мне для диссертации ермолаевское стадо? — подумал директор. — Тема гвоздевая, злободневная! Но в каком разрезе преподать ее? Под углом удойности? Непоказательно: удои у нас чуть ли не вдвое ниже колхозных… Разве на породности остановиться? Нет, пожалуй… Уж больно скот неказист. Были племенные коровки, да перевелись. Ледащие стали какие-то, лохматые… Ох, уж этот мне Ермолай!..»
Но вдруг озабоченный лик директора озарился:
— Да что я, глупый, ломаю голову! Тема сама просится в диссертацию. Оздоровление хозяйства!!
Вернувшись в свой кабинет, Ожерельев достал с полки «Краткий курс паразитологии домашних животных» и с головой погрузился в чтение.
«Оздоравливать хозяйство, — читал он, — значит умело, комплексно и планомерно применять разработанную паразитологической наукой оздоровительную триаду: лечение, профилактику и девастацию».
— Ага! Комплексный метод! Триада! Девастация! Ясно!
И заскрипело директорское перо.
…Шли дни, недели, месяцы. И вот перед ученым советом Средневолжского ветеринарного института предстал диссертант с пухлым научным трактатом, повествующим о том, как за один год он избавил стадо от двойного недуга: бруцеллеза и туберкулеза…
Прибыл Ожерельев в родные края кандидатом сельскохозяйственных наук. Местная газета встретила его хвалебной рецензией. Пастух Ермолай поздравлял своего начальника с праздничком.
Жить бы да жить новому кандидату в почитании ближних и подчиненных… Но возгорелось его сердце жаждою расширенной славы. Решил он увековечить свою диссертацию в печатном слове.
Зимою 1950 года в книжных киосках города Зауральска появилась тощая брошюрка «Опыт оздоровления хозяйства от бруцеллеза и туберкулеза». То был реферат диссертации новоявленного кандидата.
На полке Средневолжского ветеринарного института диссертация Ожерельева покрывалась архивной пылью, а в Зауральске начиналось ее обсуждение. Местные ветеринары и зоотехники читали брошюрку, пожимали плечами, удивлялись:
— Что это? Научный труд или фантазия? Если научный труд, то почему в нем неправдоподобные факты? Ежели это фантазия, то почему она такая убогая?
Добрые люди, осведомленные в науке, решили сказать свое веское слово. Они дали оценку диссертации, противоположную той, с какой выступила местная газета. Специалистов-практиков интересовали не атрибуты диссертации и громкозвучная латынь, а существо дела.
Всякое случалось с соискателями научных степеней. Но то, что произошло на берегах Тобола, — такого еще не бывало! Оказывается, Ануфрий Ильич Ожерельев, дабы подчеркнуть собственную роль на поприще ветеринарной науки, взял да и оклеветал свой скот. Он приписал здоровым животным учебного хозяйства «двойную инфекцию». Наши коровки, мол, больны и туберкулезом и бруцеллезом.
Мирно гуляя в притобольских лугах, буренки и не подозревали, что директор настойчиво «лечил» их, применял к ним… оздоровительную триаду.
