— Возможно, это для науки надобно? — усомнился старый чабан.
Бригадир горько усмехнулся и кивнул в сторону своего соседа, человека на вид угрюмого, не проронившего за всю беседу ни одного слова:
— Агроному товарищу Данченко лучше знать.
Агроном помрачнел пуще прежнего, проворчал что-то себе под нос. Потом встал, распрямился, заговорил быстро и резко:
— Для какой там науки, леший их подери! Так планируют, бисови души, в нашем тресте совхозов. Видите ли, трест спустил план подъема паров. Нам следует по этому плану вспахать пятьсот двадцать гектаров, а в севооборотах имеется только триста пятьдесят. Вспахали мы эти триста пятьдесят гектаров, заборонили, все честь по чести. А из треста телеграмма: «План срываете!» Товарищ Кумшебаев, наш директор, обращается с разъяснением: дескать, весь паровой клин освоен, желательно бы пересмотреть план, потому что он идет вразрез с действительностью. А трест его и слушать не хочет. «Нажмите на начальников отделений, пусть подыщут недостающие гектары!» Начальники отделений, те, конечно, смеются… Что делать директору? Дает указание бригадирам тракторных бригад: перепахать в заполье солончаки и пески. Может быть, говорит, саксаул вырастет или верблюжья колючка. И то польза будет.
— Ай-яй-яй, — качал головой старый Мырзалы, — сколько верст ходил по степи, не встречал такого миража!
— Выехали мы на солонцы, — продолжал печальную повесть Авдей Крыжов, — а они тверже мостовой. Камень и есть камень. Хотя и плодородный. Но поди одолей его. Отбойным молотком не возьмешь. Поглядели мы, поглядели, а потом снялись и перекочевали на барханы. Лучше уж песок пахать под саксаул, чем ломать плуги на солонцах.
Старик оседлал коня, окинул грозным взглядом полевой стан, поставил ногу в стремя и сказал:
— Такой мираж случается один раз в жизни…
Что бы там ученые ни говорили, какие бы гипотезы ни выдвигали, а виноградарство, беремся утверждать, отрасль древняя, даже, можно сказать, допотопная. Ну, кому из просвещенных людей не известно, что еще современник всемирного потопа Ной добывал хмельное из виноградных гроздей путем выжимки и последующей выдержки! Ветхий завет красочно живописует о том, как старик, единожды назюзюкавшись до положения риз, дрыхнул у подножия Арарата в непристойной позе…
Следы культуры винограда найдены при раскопках в свайных постройках бронзового века. Древнеегипетские гробницы и ассирийские барельефы, произведения Гомера и Катона свидетельствуют о бурном развитии виноградарства в период после всемирного потопа и ноевых возлияний вплоть до нашего летосчисления, когда вино стало продуктом причащения православных.
Сколь глубоко и прочно пустила виноградная лоза свои корни в почву человеческой истории, можно понять из одной достоверной легенды наших братьев — болгар. В начале девятого века могущественный хан Крум — покоритель авар и гроза Византии — издал фирман, в котором строго предписывалось выкорчевать на всей обширной территории славяно-болгарского государства посадки винограда. Но хан не Аллах, царь не бог! Тот самый Крум, что прославился полным уничтожением византийского войска в Вырбицком походе, потерпел полное поражение на виноградарском фронте! Ему не удалось выкорчевать виноградную лозу. Природа сильнее хана.
Словно облака, проплывали над землей тысячелетия. Менялась технология, совершенствовались способы выжимки, но как до потопа, так и после него из виноградной грозди люди добывали только искрометный сок.
А Семен Борисович Рубинов сделал в виноградарстве сущий переворот. Точнее сказать, он поставил эту исконную отрасль земледелия с ног на голову. Посредством сложных приемов и замысловатых вариаций Рубинов получил «выжимку» отнюдь не из грозди. Всем алхимикам и самогонщикам нос утер!
Не претендуя на фундаментальное исследование, мы в меру своих способностей решили описать технологию «выжимки» по методу Рубинова. Для затравки предпошлем своему популяризаторскому труду краткую преамбулу.
Еще на заре туманной юности Сенька Рубинов проявлял живой интерес к янтарным гроздям винограда на витринах фруктовых магазинов. Справедливость требует признания, что он не питал особой любви ни к теории, ни к истории виноградарства. Его занимала виноградная кисточка в потребительском аспекте и в коммерческом разрезе. Этому способствовали в какой-то мере два обстоятельства: место жительства — ареал крымских виноградников и место работы — торговое ведомство.
Со ступеньки Крымского плодовинторга Рубинов поднялся по служебной лестнице до того этажа, на котором стоит стол и располагается кресло руководителя республиканского управления. За давностью трудно установить, чья рука поддерживала его дружеский локоть. Но такая рука была! Без опоры на нее Семен Борисович скоро бы споткнулся и расквасил себе нос. Неустойчив он… Так и косит его в ту сторону, где государственное добро плохо лежит.
