Но до следствия дело не дошло. Компетентное руководство главка по-отечески пожурило Рубинова и понизило его в должности. Сроком на один месяц он был отстранен от сейфа. А потом его снова пригласили занять кресло начальника управления. И, видимо, для перестраховки на будущее приписали к его титулу осмотрительное «и.о.».
Преисполненный новых замыслов, «и.о.» опять вперил свой взор в виноградный фонд. А чтобы отвести от себя подозрительные взоры ревизоров, он стал более предусмотрительным в области «финансовой дисциплины». Отныне Рубинов заключал контракты и договоры не с частными предпринимателями, а с учреждениями и организациями. Технология «выжимки» приобрела качественно новые формы. Впрочем, содержание осталось неизменным: в учреждениях и организациях, с которыми Семен Борисович поддерживал договорные отношения, сидели его дружки-приятели, исполнявшие прежде роль частных предпринимателей.
Подобно древним мастерам виноделия, из рода в род передававшим секреты производства, Рубинов обучал своего кровного наследника тонкостям технологии «выжимки». Рубинов-младший показал себя способным учеником и вскорости обошел учителя. Консультируя диафильм «Подмосковный виноград», хитроумный потомок умудрился провернуть спекулятивную сделку. Он по коммерческой цене продал фабрике фотоснимки, которые выкрал в управлении, где его отец «и. о. начальника».
Коммерческая деятельность отца и сына Рубиновых разрасталась во всех трех измерениях. Но ее развитие все же сдерживали некоторые посторонние силы. Мы имеем в виду ревизоров. Они снова посетили управление и составили акт, в котором назвали договорные сделки Рубинова «махинациями», а самого Семена Борисовича — «дельцом». Что ж, Семен Борисович — человек не гордый. «Пусть, — размышлял он на досуге, — обзывают как им заблагорассудится, хоть горшком, лишь бы в печь не ставили да не отстраняли от виноградного фонда!»
В устной беседе с Рубиновым ревизоры намекнули ему, что он превратил управление в семейную лавочку. Нимало не покраснев, Семен Борисович корректно отпарировал:
— Если у меня лавочка, то загляните за прилавок Капелюхина!
Ревизоры учли пожелание Рубинова. На прилавке, то есть на столе начальника управления цитрусовых культур Капелюхина, они обнаружили и заактировали художественный альбом стоимостью в пять тысяч рублей. «Явно непозволительная роскошь за счет государственного фонда!» — записала ревизионная комиссия.
Акты ходят по инстанциям. Государственный денежный фонд, созданный для подъема виноградарства, тает. Но над Рубиновым и Капелюхиным не каплет.
Не капало, пока не появилось в печати наше исследование новой технологии виноградной выжимки. За исследованием последовало расследование. За расследованием — наказание.
Лавочку закрыли.
Торгашей посадили. В назидание другим.
Жили-были Андрей Васильевич да Людмила Петровна. Он возделывал хлопок, а она пряла пряжу и растила-лелеяла свою любимую дочурку Зиночку.
Андрей Васильевич был ученым агрономом и слыл за человека во всех отношениях примерного, порядочного. Уж кто-кто, а он досконально знал законы развития природы и общества. И можно ли было подумать, что у него в душе найдется такая струна, которую заденет лукавый, и она зазвенит?!
Оказывается, не только на старуху бывает проруха. Долго ль, коротко ль, а лукавый проторил стежку-дорожку к душе Андрея Васильевича. Искусил его, атеиста, самым натуральным образом. Не обошлось, разумеется, без вмешательства Евы во образе законной супруги агронома. Лукавый знает, чем и через кого соблазнять.
Искушение произошло отнюдь не в пору первой молодости. Тут как нельзя под стать поговорка: «Седина в бороду — бес в ребро»!
Андрей Васильевич давал званый ужин по случаю двадцать шестой годовщины своей деятельности на поприще агрономии. После торжественной трапезы, проводив гостей, супруга исподволь завела речь о том, о сем и о житье-бытье.
— Грех жаловаться! — проворковала она. — Дом — полная чаша!.. Вернее, не дом, а трехкомнатная квартира в коммунальном доме. А как хотелось бы иметь свой домик!.. Со своим погребком. Со своим петушком. Со своей золотой рыбкой в аквариуме! Ну, и конечно же, с садиком, пусть не Эдемским, но чтоб можно было вкусить плода от собственного древа!
Лукавый, незримо спрятавшийся за трельяжем, хитро подмигнул: «Клюет!»
И супруга подсекла своего благоверного на удочку. Попутал бес юбиляра.
Чуть свет главный агроном хлопковой инспекции Андрей Васильевич Двойников пришел к министру сельского хозяйства республики и, низко поклонившись, подал ему челобитную: прошу, дескать…
Министр ответил поклоном на поклон и, не откладывая челобитную в долгий ящик, издал приказ: «Отмечая 26-летний стаж (имярек), разрешить ему выделение на территории республиканской семенной хлопковой станции приусадебного участка для индивидуального строительства. Главку Сельхозснаба, ОКСу и ХОЗу министерства оказать всевозможную помощь и содействие в строительстве».
