— Не беспокойтесь, в настоящее время эта процедура совершенно безболезненна, — заверил меня Джестер.
Правда, если он хотел таким образом успокоить меня, то добился прямо противоположного эффекта. Мне как-то сразу стало очень и очень не по себе.
— И в чем она заключается? — не унималась я.
Джестер чуть сдвинул брови, словно удивленный моим вопросом. На дне его зрачков мелькнула тень недоумения. Угу, стало быть, это какое-то широко известное понятие. Но ничего страшного, пусть объясняет. Лучше прослыть невежественной дурочкой, чем согласиться на невесть что.
— Простите, — все-таки повинилась я. — Дело в том, что сразу после свадьбы я перенесла тяжелую болезнь. Очнулась буквально вчера. Целительница Лия предупредила, что у меня могут случаться провалы в памяти. Так оно и есть. Кое-что я просто не помню.
— Целительница Лия… — задумчиво протянул Джестер, и морщины на его лбу стали отчетливее. Но почти сразу он с усилием растянул губы в улыбке и проговорил: — О, я не знал о вашей болезни. Надеюсь, теперь вы окончательно выздоровели?
— Спасибо, все хорошо, — сухо произнесла я. — Чувствую я себя нормально. Но, как уже сказала, в голове полный сумбур.
— Сумбур, стало быть, — опять повторил мои слова Джестер и о чем-то глубоко задумался.
Любопытная у него манера вести разговор, однако. Такое чувство, будто он в принципе не отвечает даже на самые простые вопросы.
Неожиданно Джестер, словно приняв какое-то решение, поставил бокал на стол и подошел ко мне. Я невольно вжалась в спинку кресла, когда он присел передо мной на корточки так, что наши лица сравнялись.
Что это он задумал? Как будто поцеловать собрался.
И в самом деле, губы инквизитора оказались совсем рядом с моими. Я отчаянно вцепилась в подлокотники кресла, а руки Джестера вдруг оказались поверх моих.
Удивительно, но теперь его прикосновение не обжигало льдом. Я чувствовала обычное человеческое тепло.
А затем я угодила в плен внимательных глаз Джестера, и весь окружающий мир перестал существовать для меня. Мрак в его зрачках пульсировал в такт моему сердцу. Это биение одновременно и ужасало, и притягивало. Хотелось вечность наблюдать за танцем тьмы. И чувствовать, как все мои мысли и желания уходят, а в теле разливается непонятная слабость…
Однако все завершилось очень резко и донельзя неприятно. Внезапно все мое тело скрутила сильнейшая судорога. Словно я упала с небывалой высоты и лишь чудом не разбилась, хотя все мои кости превратились в крошку.
Боль была настолько сильной, что я не могла даже застонать. Все, на что у меня хватало сил, — это сипло и с трудом втягивать в себя воздух, молясь всем богам этого мира и своего родного, чтобы следующий вздох не оказался последним.
Закончился приступ так же неожиданно, как и начался. Я вдруг осознала, что мои суставы больше не выкручивает непонятная сила. Мгла подкатывающего забытья, сгустившаяся было перед глазами, отхлынула. И я обнаружила, что по-прежнему сижу в кресле. Правда, Джестера рядом уже не было. Инквизитор успел отойти и сейчас стоял ко мне спиной, с подчеркнутым вниманием изучал что-то за окном.
— Что вы сделали? — хрипло спросила я. — Что это было?
Джестер молчал так долго, что я решила, будто ответа не последует вовсе. Но ошибалась.
— Вам не повезло, баронесса Теоль, — наконец негромко проговорил инквизитор. — Причем крайне.
— Я уже поняла, — огрызнулась я.
Перенесенное настолько потрясло меня, что на какой-то миг я забыла про осторожность. Так и хотелось вскочить на ноги и как следует отхлестать негодяя по лицу. По-моему, только что он явно преступил грань дозволенного. А еще слуга закона!
— Прежде всего мне не повезло в том, что я познакомилась с вами, — продолжила я. Трясущимися руками подняла с пола бокал и почти осушила его первым же глотком.
Теперь я не чувствовала крепости напитка. Он был для меня словно вода. Но, увы, мои нервы успокоить оказался не в силах.
— И вы абсолютно правы. — Джестер с кривой ухмылкой повернулся ко мне. Добавил с сарказмом: — Наша встреча — это самое дурное из всего, что только могло случиться с вами.
«Ошибаетесь, — едва не возразила я. — Самым дурным для меня было то, что меня без спроса забрали из родного мира и засунули в чужое тело. Все остальные мои беды — лишь следствие этого».
Но в последний момент я прикусила язык, не позволив фразе сорваться с него.
Пожалуй, об этом лучше умолчать. По крайней мере, пока я не пойму, что от меня вообще хочет этот инквизитор.
— Вы спрашивали, что такое коррекция ауры, — произнес тем временем Джестер. — Отвечу честно. Вы ведьма, баронесса Теоль. И ведьма в самом неприятном значении этого слова.
