Я едва не издала громкий победный клич. Ай да Лариса, ай да умничка! Все-таки сумела склонить призрака на свою сторону. Эх, не прошли даром годы выживания в бурных водах офисной обычной междоусобицы.
Барон Гейб между тем легким движением руки подозвал ближе магическую сферу, плавающую над столом. Та послушно опустилась ниже, и я нахмурилась.
Это что же получается, призраки умеют воздействовать с материальным миром? То бишь при желании барон и столкнуть меня с лестницы сумеет, если я в очередной раз обману его ожидания?
Да, пожалуй, мысль о переезде весьма здравая. Вряд ли неупокоенная душа отца Петера последует за сыном в столицу. Вроде как она привязана к тому месту, где барон Гейб умер.
А в следующее мгновение я с возгласом отпрянула от стола. Если честно, я ожидала, что барон Гейб начнет объяснять мне значение кругов и треугольников на пергаменте. Однако он поступил иначе. Просто взял — и разбил сферу над картой.
Вспыхнуло веселое оранжевое пламя, жадно слизнув со стола листы бумаги. Затрещали искры, вздымаясь к потолку. Черные хлопья сажи закружились в воздухе.
Раздался хрустальный звон. Видимо, Петер спросонья вскочил с кресла, забыв о бокале в руках. В комнате стало темно. Лишь на столе медленно угасало пламя, отблески которого выхватывали из мрака крошечный пятачок пространства.
Ну барон Гейб! Предупреждать надо! Эдак и разрыв сердца заработать немудрено.
С тихим шелестом в воздух взмыла новая сфера, которую пробудил Петер. В один гигантский прыжок он преодолел разделяющее нас расстояние. Сграбастал меня в объятия.
— Ты в порядке? — с нескрываемой тревогой спросил он, так крепко прижав к себе, что я услышала, как отчаянно громко бьется его сердце.
Мило-то как! И я расплылась в улыбке. Все-таки радостно осознавать, что Петер тревожится обо мне.
— Все хорошо, — поспешила я заверить супруга. — Я не пострадала.
— Какого демона тут произошло? — Петер, чуть ослабив объятия, повернулся к столу, на котором догорала сфера. И неожиданно выругался.
Я повернула голову, желая увидеть, что же так поразило моего обычно достаточно сдержанного в эмоциях супруга.
О да, зрелище было более чем захватывающее. Огонь, в котором, как я думала, погибли все мои надежды, схлынул. Пергамент по-прежнему лежал на столе, совершенно нетронутый пламенем. Лишь уголки немного обуглились. Но не это было главное.
Карта! Теперь перед нами была настоящая карта! На желтоватой поверхности пергамента пролегли угольно-черные линии, связавшие все геометрические фигуры воедино. Они стали частями единого изображения, на котором угадывались очертания замка. Вот крыша, вот этажи, вот схемы комнат, а вот в самом низу маленький жирный треугольник, прежде невидимый.
— О боги, — потрясенно пробормотал Петер, наконец-то выпустив меня из своей хватки. — Тереза, это просто немыслимо! Как ты догадалась, что нужно сделать?
Моей заслуги в произошедшем не было. Но я не собиралась признаваться Петеру в этом. Вряд ли он оценит, если я признаюсь, что все сделал его отец.
— Привет из детства, — выпалила я первое, что пришло в голову. — Знаешь, в доме моего отца не так много книг. Но я прочитала несколько любовных романов. И в одном из них парочка обменивалась записками, а чтобы никто не догадался об их истинном содержании — использовали старый как мир способ. Писали между строк молоком.
— Молоком? — с удивлением повторил Петер.
— Ну да. — Я пожала плечами, удивленная, что он не знает о таком способе. — Молоко становится невидимым, когда высыхает. Но если подержать лист бумаги над огнем, то написанное им проявляется. И никто не прочитает между обычных строк о погоде настоящее страстное послание.
— Надо же. — Петер изумленно хмыкнул и посмотрел на меня с уважением. — Впервые о таком слышу. Я искал ответа на загадку в солидных талмудах по магии, а оказывается, надо было заглянуть в дешевые бульварные книжонки.
— У последних перед первыми есть очевидное преимущество, — добавила я. — Они явно не запрещены инквизицией.
Петер шутки не оценил, напротив, помрачнел, видимо, вспомнив, что его ждет штраф за незаконную литературу, обнаруженную Джестером в его библиотеке. Но перевел взгляд на карту — и на его лицо вернулась улыбка.
— Что же, самое время проверить, верна ли карта, — сказал он и принялся аккуратно сворачивать пергамент в тугой рулон.
Сердце почему-то кольнуло дурное предчувствие. Как будто рядом я услышала едкий короткий смешок. И я могла бы поклясться, что узнала голос Джестера.
Совсем с ума схожу из-за этого инквизитора!
— Ты уверен, что нам надо отправляться на поиски именно сейчас? — осведомилась я.
— А когда еще? — переспросил Петер. — Стоит поторопиться. Кто знает, как долго продлится наша удача. Агнесса не сможет долго отвлекать Джестера.
Кстати, еще один вопрос. Что сейчас делает дочь Петера? Я была уверена, что ей не удастся обвести Джестера вокруг пальца и тот непременно поймет смысл обманного маневра. Но инквизитор до сих пор отсутствует, хотя по идее уже должен был бы заинтересоваться, чем мы таким занялись на сон грядущий.
