Глупо, но в глубине души я пожелала, чтобы план Агнессы провалился. Правда, тут же рассердилась на себя за такие мысли. Напротив, пусть у нее все получится!
После ухода Агнессы ни я, ни Петер не стали задерживаться в обеденном зале. При этом по лестнице в кабинет мы поднимались словно дети, задумавшие какую-то шалость и пытающиеся не попасться на глаза строгим родителям: крадучись, в полном молчании и старательно избегая малейшего шума вроде случайно скрипнувшей под ногой ступеньки.
Летом темнеет поздно, но за окнами замка уже расплескались быстро густеющие сумерки лилового теплого вечера. Войдя в комнату, Петер первым делом пробудил от сна магическую хрустальную сферу, в которой немедленно забился яркий живой огонек. Затем уселся в кресло.
— Карта, стало быть, — пробормотал он, небрежно смахнув прямо на пол несколько стопок бумаг, загромождающих стол.
В воздух взмыло облако пыли, и я сморщилась, стараясь не расчихаться.
Нет, все-таки надо заставить дражайшего супруга навести порядок в кабинете! Это просто уму непостижимо — в таком бардаке хранить важные документы! Ничего удивительного, что и обитатели замка, и вся округа знают про существование карты. Удивительно, как ее вообще не стащили. Уверена, что Петер далеко бы не сразу обнаружил кражу.
Тем временем Петер извлек откуда-то из-под стола свиток пожелтевшего от старости пергамента. Осторожно развернул его, края прижав первыми попавшими под руку книгами.
Я повернулась к двери. Так, надо бы как-то обезопасить себя от внезапного появления Джестера Курца. Интуиция подсказывает мне, что план Агнессы не так хорош, как ей представляется. Следовательно, господин главный инквизитор вполне может явиться нежданно в самый разгар действия. И я с усилием опустила в пазы засов. Теперь Джестеру придется весьма потрудиться, чтобы попасть сюда без разрешения. Даже несколько минут задержки позволят нам спрятать карту.
— Ты уверена? — с сомнением спросил Петер. — Если Джестер явится сюда, то как мы объясним все это?
— Скажем, что захотели уединиться. — Я весело улыбнулась. — В конце концов, мы молодожены. Имеем право.
— Ах да. — Петер вдруг смутился, опустил голову и с нарочитым вниманием принялся изучать пергамент.
Я подошла и встала рядом с ним, в свою очередь уставившись на загадочную карту, о которой была столь наслышана.
Одного беглого взгляда хватило, чтобы понять: наша задача будет отнюдь не простой. Теперь ясно, почему Петер не отыскал сокровища умершего отца за такое количество лет.
На этой так называемой карте не было ничего, напоминающего настоящую карту, пусть это и прозвучит тавтологией. Ни обозначения рельефа, ни изображения строений, словом — ни одной детали, способной хоть как-то привязать рисунок к местности. Лишь пять кругов разного размера, в каждый из которых был вписан треугольник.
— Ну как? — с кривой усмешкой полюбопытствовал Петер. — Впечатляет?
— Не то слово, — хмуро проговорила я.
Взяла в руки деревянную линейку, лежавшую неподалеку. Шкала на ней заметно отличалась от привычных сантиметров и миллиметров, но меня это не смутило. Барон Теоль — уроженец этого мира. Если он пытался зашифровать свое послание при помощи размеров изображенных на так называемой карте деталей, то точно воспользовался привычными предметами.
Петер наблюдал за моими действиями с плохо скрытой иронией. Он дождался, когда я приложу к пергаменту линейку, затем покачал головой и негромко произнес:
— Все впустую, Тереза. Я и без того могу назвать тебе диаметр каждого круга, длину его окружности или стороны треугольников. За годы я вызубрил их наизусть. Даже перерисовывал отдельные части карты на бумагу, вырезал, прикладывал друг к другу. В этом нет смысла. Или же я не в силах вникнуть в логику моего отца.
Ага, теперь понятно, почему на листах, которые я заметила еще в прошлый свой визит сюда, постоянно повторялись круги с треугольниками.
— Вот. — Петер порылся в одном из ящиков стола. Вытащил оттуда смятый кругляш бумаги, осторожно расправил и положил передо мной. — Вот все мои измерения.
Я угрюмо вперлась взглядом в ровные столбцы чисел.
Никогда не была сильна в математических задачках, когда надо логически продолжить ряд. Тут надо звать какого-нибудь вундеркинда.
— Садись, если хочешь. — Петер любезно поднялся и сделал приглашающий жест. — Вот тебе бумага, вот тебе карандаш. Надеюсь, тебе повезет больше, чем мне.
Я тут же воспользовалась его разрешением. Заняла кресло и полностью погрузилась в вычисления.
Понятия не имею, сколько я трудилась над решением этой задачи. Петер не мешал мне. Он выудил из глубин под столом новую бутылку вина и пыльный бокал, после чего расположился около книжного шкафа, изредка прихлебывая вино.
Сначала я чувствовала на себе его внимательный взгляд, и меня это несколько раздражало. И чего смотрит, спрашивается? Ждет, что я вот-вот признаю свое поражение, после чего с чистой совестью скажет, будто сделал все возможное для спасения жены из лап инквизиции?
