Я смотрю, как Кэнди собирает последние вещи, выражение её лица отстранённое и бурное — такое бывает у неё, когда камеры выключены и она думает, что никто не смотрит. Наклон её плеч говорит об одиночестве, замкнутости, окутывающем её фигуру. Она известная звезда популярного шоу с легионами поклонников, которые замирают при одном её виде, но Кэнди редко кажется... счастливой.
Я думаю о нашей первой встрече, о розовых глазах Кэнди, о её тихих всхлипываниях.
Как бы мне хотелось сделать что-нибудь, чтобы она была счастлива.
— Завтра вечером Минни придёт ко мне домой посмотреть фильм, — говорю я ей. — Хочешь присоединиться к нам?
Она поворачивается ко мне, торжественный взгляд уже пропал, его сменило то, что, как я теперь знаю, является её отработанной фальшивой улыбкой:
— Может быть, в другой раз.
— Ты занята? — хмурюсь я.
— Да.
— Чем?
Она не отвечает, и я заговорщически наклоняюсь вперёд:
— Серьёзно, почему ты всегда нам отказываешь? Ты живёшь двойной жизнью, как Ханна Монтана?
Она издаёт сухой, умиротворяющий смешок.
— Или, может быть, у тебя запрещённые отношения со звездой К-поп, вынужденной встречаться тайно из-за запрета на свидания? — ахаю я, напуская на себя возмущённое выражение лица.
— Да. Именно так. Ты меня спалила, — говорит она невозмутимо.
— Я вижу тебя насквозь, — я указываю на неё пальцем, вращая им в воздухе, как будто могу выманить у неё все секреты. Кэнди закатывает глаза и отталкивает мой палец от своего лица.
Я испускаю надрывный вздох:
— Я знаю, что наши отношения вышли за рамки кринжовой парасоциальной эпохи, но мне по-прежнему кажется, что я ничего о тебе не знаю.
— Что ты хочешь знать? — Кэнди смотрит на меня так, словно не понимает, в чём проблема.
— Э-э… что-нибудь эдакое? Чем ты занимаешься, когда не работаешь? Какая у тебя семья?
— Я читаю, занимаюсь музыкой, снимаю видео, — она пожимает плечами. — Я живу с тётей и маленькими двоюродными сёстрами, но последние несколько лет учусь в школе-интернате.
От меня не ускользает, что она подчёркнуто ничего не говорит о родителях.
В этот момент Мина просовывает голову в студию через дверной проём:
— Девочки, вы готовы? Папа уже приехал.
Родители Мины без колебаний приняли нас с Кэнди в качестве дополнительных дочерей. Миссис Пак заискивает перед нами и всякий раз, когда приходит на съёмочную площадку, приносит кастрюли с джапче, а мистер Пак следит за тем, чтобы мы ни минуты не работали сверх отведённого времени, разрешённого законами о детском труде, и всегда предлагает подбросить нас с Кэнди домой по вечерам. Мину воспитали в таком изобилии безусловной любви, что она не может не излучать её.
Я обвиняюще указываю пальцем на Кэнди, не желая позволять ей сорваться с крючка:
— Она не захотела смотреть с нами кино. Уже в который раз.
Мина поворачивается к Кэнди и упирает руки в бёдра в позе старшей сестры:
— Ты уже, наверное, в пятый раз нам отказываешь. Давай, Кэнди. Мы же застрянем в этом здании на всё лето, работая над альбомом. Разве нельзя взять выходной, чтобы потусоваться с нами?
В глазах Кэнди появляется чувство вины из-за того, что её тут же призвали к ответу. Обожаю, когда Мина пользуется положением старшей. Наконец, Кэнди вздыхает и уступает:
— Хорошо, хорошо, я приду.
— Наконец-то мы удостоены аудиенции у её королевского высочества! — театрально произносит Мина.
— О, какой чудесный день! — я закрываю глаза рукой, как будто вот-вот упаду в обморок. — Смотрите, её высочество улыбнулась нам!
Кэнди мотает головой:
— Всё, больше не хочу.
Мина смеётся и обнимает Кэнди за левый локоть, а я провожу рукой по правому локтю Кэнди с другой стороны, игнорируя её притворный протест. Мы выводим её, как пленницу, из студии к передней части здания, где нас ждёт мистер Пак.
— Кэнди?
Раздаётся незнакомый голос, и я поднимаю взгляд. Какой-то молодой мужчина слоняется в другом конце коридора. Я ломаю голову, пытаясь вспомнить, не он ли один из звукорежиссёров, с которыми мы сегодня познакомились.
Рука Кэнди напрягается в моей. Я поворачиваюсь к ней, и от выражения её лица у меня по спине пробегают мурашки беспокойства.
Мужчина приближается к нам медленно, почти осторожно, но чем ближе он подходит, тем больше я напрягаюсь. В его походке сквозит враждебность, во взгляде — нервирующая напряжённость:
— Ты не захотела мне отвечать, поэтому мне пришлось прийти к тебе самому.
— Кто вы? — спрашивает Мина с другой стороны.
— Ты позвала меня в своём последнем видео. Мы знакомы! — мужчина уже стоит от нас всего в нескольких футах.
Кэнди давно не обновляла свой канал из-за плотного графика, но я помню последнее, что она запостила. Она обратилась с каким-то призывом к "подписчикам, которые были с ней с самого начала".
— Мне очень жаль, но в-вам нельзя здесь находиться, — я стараюсь, чтобы голос звучал ровно, убедительно, но требование выходит дрожащим. — Если вы не уйдёте, мы вызовем охрану.
Мужчина достаёт из кармана куртки чёрный предмет.