Тусклая цифровая дымка будильника на прикроватной тумбочке — единственный источник света в тёмной комнате. Когда я встаю с кровати, то вижу что-то в углу комнаты.
Сгорбленная тень. Там человек. Стоит в нескольких футах от моей кровати и смотрит на меня.
Внезапно я остро ощущаю, как воротник футболки касается моей шеи, слышу быстрое шипение собственного дыхания, вырывающегося из ноздрей. Мне хочется ущипнуть себя, дать себе пощёчину, чтобы убедиться, что я полностью проснулась, но не могу пошевелить ни единым мускулом.
Лицо окутано темнотой, но я могу разглядеть очертания пышной юбки, края короткого каре. Тень поднимает руки к лицу и начинает царапать его.
Звук ужасный — скрежет ногтей, как будто обезумевшие крысы пытаются вырваться из ловушки. Этот ужасный скрежет эхом отдаётся в комнате и голове.
Крик поднимается и застревает в горле, образуя болезненный пузырь, перекрывающий весь поток воздуха. Я больше не могу сказать, кажется ли мне или я продолжаю спать.
Наконец, тело приходит в движение. Как испуганный ребёнок, я натягиваю одеяло на голову и сворачиваюсь в комочек, зажмурив глаза, крепко сжимая в кулаки одеяло, заворачиваясь в него, как будто оно может каким-то образом защитить меня от ужасов снаружи.
Ткань сдвигается, несмотря на мою хватку. Матрас прогибается. Человек забирается мне под одеяло. Ледяные пальцы обвиваются вокруг моей лодыжки и тянут.
Я кричу и мечусь, воплю и брыкаюсь, тело сотрясается в судорогах, когда я пытаюсь сбросить руку, которая вцепилась в меня. Внезапно мои руки кто-то хватает. Кто-то пытается удержать меня неподвижно. От этого я ещё больше паникую, всё тело дико извивается.
— Санни, Солнышко! Проснись.
Я открываю глаза. Кэнди сидит на краю моей кровати, обнимая меня за плечи. В тусклом свете часов выражение её лица серьёзное, брови нахмурены. Я моргаю снова и снова. По углам нет никаких призрачных теней. Под простынями ничего.
— Это просто кошмар, — повторяет Кэнди. — Просто сон.
Слёзы наполняют мне глаза.
Мне снится кошмар, от которого я не могу избавиться уже 2 года. Мне по-прежнему снится Мина — я вижу, как она смотрит на меня из тёмных углов с не совсем своим лицом. Я обвиваю руками шею Кэнди и прижимаюсь к ней так сильно, как только могу, снова и снова повторяя в её волосы:
— Прости, прости, прости, прости...
Я просыпаюсь от быстрого стука в дверь.
— Санди?
Я моргаю от утреннего света. Стук становится настойчивее. Такое ощущение, что костяшки пальцев стучат прямо мне по черепу. Когда я наконец заставляю себя открыть глаза, то обнаруживаю, что лежу в постели, натянув одеяло до подбородка. Кошмары прошлой ночи проступают туманными фрагментами, затем захлёстывают меня одной стремительной волной.
Театральная сцена. Падение Мины. Тёмная фигура, забирающаяся в мою постель. Спокойный голос Кэнди мне в ухо. Я цепляюсь за неё изо всех сил.
Я бросаю взгляд в другой конец комнаты. Пустая кровать Кэнди застелена, простыни сложены, а подушки разложены, как на витрине мебельного магазина.
Помогла ли она мне успокоиться прошлой ночью? Или всё это мне тоже приснилось?
— Санди, ты здесь? — доносится снаружи голос Фэй.
— Заходи, я как раз встаю, — кричу я и свешиваю ноги с кровати, борясь с приступом головокружения.
Дверь приоткрывается, и внутрь просовывается розовая головка Фэй:
— Ты не пришла к завтраку, поэтому я подумала, что зайду проведать тебя...
Она отваживается войти с вежливой осторожностью, как будто не совсем уверена, что ей позволено вторгаться в моё личное пространство, хотя я уже давала ей разрешение. Её сегодняшний наряд такой же мечтательный, как и вчера, глаза и губы посыпаны блёстками. Множество девушек-айдолов пытаются изображать вечную куколку. Продюсеры это поощряют, а фанаты-мужчины принимают "на ура". Но добрый характер Фэй кажется настоящим, в нём нет ничего наигранного или искусственного, и я узнаю в нём то же приветливое очарование, благодаря которому стала столь популярна Мина.
В её голосе слышны нотки беспокойства и скрытого разочарования, и тут я вспоминаю, что обещала встретиться с ней за завтраком. Я потираю тыльными сторонами ладоней глазницы.
— Извини, у меня была тяжёлая ночь. Плохо спалось. Голова раскалывается.
— О нет, — она протягивает руку и нежно проводит пальцами по моему лбу, как будто проверяет, нет ли температуры. — Кажется, у меня в комнате есть немного аспирина. Могу сбегать и принести его тебе.
Прежде чем я успеваю ответить, она уже отвлекается, поворачивается на каблуках, чтобы осмотреть комнату:
— Вау, у тебя только одна соседка по комнате? Тебе так повезло! Я живу в одной комнате с тремя другими девушками... но я не жалуюсь никоим образом. Просто я единственный ребёнок в семье, и мне никогда раньше не приходилось делить с кем-то комнату. Ты ведь тоже единственный ребёнок в семье, так что знаешь, каково это?
Фэй такая милая девушка, но с её порхающими мыслями и зашкаливающим энтузиазмом к жизни рано утром трудно справиться.
— Который час? — сонно бормочу я.