— Небесная дева очень любила свою новую семью, — продолжает Кэнди. — Она одарила всю деревню удачей и талантами, о которых они и не мечтали. Она пела небесам, чтобы шли дожди, чтобы поля каждый год давали обильный урожай. Она танцевала во время приливов, и рыбаки благополучно возвращались из каждого шторма с полными сетями.
Мы следуем за девушкой, пока она идёт по деревне, и наблюдаем, как её встречают с одним лишь обожанием. Куда бы девушка ни пошла в деревне, всюду люди соперничают за её внимание. Мужчины и женщины кланяются ей, некоторые падают ниц к её ногам, когда она проходит мимо. Я теряю всякое ощущение времени и пространства в этой странной иллюзии деревни. За каждым поворотом мы видим, как девушка служит жителям деревни. Вот она учит детей читать и писать. Вот она ухаживает за пожилыми и больными. Вот она танцует перед молодыми женщинами, одетыми в белые одежды.
— Жители острова были преданы ей. Чтобы ещё больше укрепить их связь, небесная дева лично отобрала девушек из деревни себе в ученицы. Она научила их божественным песням и танцам небесного царства, даровала им способность зачаровывать разум, — говорит Кэнди.
Молодые девушки в белых одеждах окружают небесную деву, танцуя в унисон, их длинные свободные рукава развеваются на ветру.
Девушки прыгают, кружатся и вертятся, всё быстрее и быстрее, и внезапно мне кажется, что мир вокруг меня движется, как будто я вращаюсь вместе с ними. Я закрываю глаза всего на секунду, чтобы переориентироваться.
Когда я снова открываю глаза, я снова в своей комнате.
Мы трое по-прежнему сидим на полу, взявшись за руки. Я моргаю, глядя на Мину, и она моргает мне в ответ. Мы обе поворачиваемся к Кэнди.
— Члены моей семьи — потомки её избранных учениц, — рассказывает Кэнди спокойным голосом. — Я нахожусь под божественной защитой девы. Вот как я помешала тому человеку выстрелить в нас. В моменты принуждения я могу призвать её силы и повлиять на действия других.
— Боже ты мой… — бормочу я. — Господи Иисусе…
— Это... Боже мой, это... — кажется, Мина не может подобрать нужные слова.
— Глина на ваших лицах — с береговой линии, где дева впервые вышла из океана. Мы используем её в церемониях благословения, — объясняет Кэнди.
Мир, как я его понимаю, смещается с оси и рушится, смываясь начисто, и под ним раскрывается шокирующая новая вселенная. Я никогда не верила ни во что отдалённо оккультное. Всё: от астрологии до медиумов, от фэн-шуй до гадания на картах Таро — казалось мне одинаково выдуманным. Но я не могу отрицать того, что мы только что пережили, того, что я стояла в древней рыбацкой деревушке и смотрела, как перед моими глазами разыгрывается древняя легенда.
— То, чем я только что поделилась с вами, — это воспоминания о той деве. Благодаря ритуалу благословения время, проведённое девой с нами, передавалось из поколения в поколение, частичка её, которую ученицы могут хранить вечно. Я хотела, чтобы вы обе испытали на себе этот ритуал, чтобы вы обе могли его увидеть. И меня. Потому что я считаю вас своей семьёй.
К щекам приливает жар, сердце учащённо бьётся. Кэнди считает нас не только подругами, но и своими близкими. Я с самого начала искала с ней такой близости. Теперь она оказала мне эту честь в рамках ритуальной церемонии.
— Я знаю, что такое не сразу переваришь. И мне жаль, если это страшно или кажется странным, — говорит Кэнди с нехарактерной для неё скромностью. — Но знайте, что дева присмотрит за вами обеими. Ничего подобного больше никогда не повторится.
— Кэнди, эта история, эта сила, которой ты обладаешь — всё это невероятно, — голос Мины полон благоговения. — В этом нет ничего пугающего или странного.
— В тебе нет ничего пугающего или странного, — соглашаюсь я.
Глаза Кэнди смягчаются от облегчения, как будто она боялась, что мы с Миной отвергнем её после того, как она наконец позволила нам увидеть, кто она на самом деле. Я обвиваю руками шею Кэнди и притягиваю её в объятия. Мина тоже наклоняется, мы прижимаемся к Кэнди, как пара складывающихся крыльев.
— Мы любим тебя, — говорю я. — Мы любим всё, что с тобой связано. Спасибо, что поделилась этим с нами.
Кэнди прижимается к нам и делает глубокий выдох. Через мгновение она шепчет нам в плечи:
— Обещайте сохранить это между нами троими.
— Обещаем, — говорим мы с Миной в один голос.
И с этой клятвой между нами завязываются новые узы.
Мы крепко держимся за неё, поддерживаем её, заверяем, что услышали её правду, приняли её и готовы защищать. Мы больше не те, какими были раньше. Теперь мы — единое целое, трое против всего мира, несмотря ни на что, с этого дня и до самого конца.
Кэнди возвращается в нашу комнату только перед самым началом комендантского часа. Я немедленно сажусь на кровати и засыпаю её вопросами, едва она закрывает дверь.
— Как Блейк? Что с ней случилось? С ней всё будет в порядке?
Кэнди бросает сумку на стул и садится на кровать.