Мы оказываемся в пустом коридоре с некрашеными стенами и бетонным полом, который похож на технический. По этому этажу нас определённо не водили на экскурсию. Над нами мигают маломощные лампы дневного света, а вдоль коридоров тянутся двери без опознавательных знаков.
Коридор разделяется на несколько коридоров поменьше, которые все кажутся похожими на тот, по которому мы бежим. Когда мы пробегаем очередной перекрёсток, моё внимание привлекает коричневое пятно в море серого. Я резко останавливаюсь, взгляд устремляется налево.
В дальнем конце коридора находится деревянная дверь, её незаконченная и состаренная поверхность не сочетается с окружающей средой из металла и бетона.
По всей поверхности двери что-то нарисовано — символы на незнакомом языке. Тошнотворное чувство скручивается у меня внутри, первобытный голос из глубины кричит, что я не должна здесь находиться и этого видеть.
Что за этой дверью что-то заперто.
— Вот и лестница!
Пальцы Юджинии сжимаются вокруг моего запястья, и она тащит меня по коридору. Она толкает ещё одну двойную дверь в конце коридора, и мы снова оказываемся на лестнице. Мы карабкаемся вверх, наше дыхание прерывистое, шаги становятся вялыми, но мы не останавливаемся; мы поднимаемся пролёт за пролётом, пока снова не видим двери выхода. Выбегая из лестничного пролёта, мы чуть не врезаемся лицом в кого-то, стоящего по другую сторону дверей. Мир превращается в беспорядочный треск конечностей, волосы и визги.
— Что вы двое здесь делаете?
Я стряхиваю шок от удара и осматриваюсь. Мы вернулись на этаж общежития. Хотя, кажется, мы преодолели слишком много лестничных пролётов и добрались аж до третьего этажа. Или это четвёртый этаж? Пятый?
Крайне раздражённая Кэнди складывает руки на груди и сердито смотрит на меня.
— Придётся сообщить, что вы обе нарушаете комендантский час, — резко говорит она.
Мы с Юджинией переглядываемся, не находя слов. Мы можем только задыхаться в поту и тяжело дышать с бесконтрольно колотящимися сердцами от паники, адреналина и растерянности.
— Прости, — с трудом выдавливает Юджиния. — Я прямо сейчас возвращаюсь в свою комнату.
Я наблюдаю, как она, медленно покачиваясь, идёт по коридору, как будто пьяна и ноги вот-вот подведут её. Она открывает дверь в свою комнату и проскальзывает внутрь.
Кэнди поворачивается ко мне.
— Ну? — подсказывает она, ожидая объяснений.
Мысли растрёпаны. Как мне объяснить, что только что произошло? Что я видела? Какое-то существо преследовало нас в коридоре? В здании есть подвальный уровень со множеством комнат, похожих на камеры? Там какая-то странная дверь?
Я поворачиваюсь обратно к лестнице. Никто не поднимается по лестнице, никто не гонится за мной.
— Я… — голос превращается в сухой хрип. — Я пришла сюда за тобой.
— Солнышко, что ты несёшь? — огрызается Кэнди. — Это ты встала посреди ночи и вышла из комнаты. Я гналась за тобой до первого этажа, а потом ты исчезла. Это я пришла за тобой сюда.
На следующее утро я просыпаюсь от звука будильника.
Несмотря на лихорадочный ночной сон, я просыпаюсь в ту же секунду, как открываю глаза, и переворачиваюсь, чтобы посмотреть на ту сторону комнаты, где Кэнди.
Она там, по-прежнему спит, зарывшись поглубже в одеяла. Я откидываю простыни в сторону и крадусь по полу к её кровати. Мы не разговаривали после того, как вернулись в номер прошлой ночью. Просто пришли и легли спать в удушающем молчании. Кажется, я большую часть ночи смотрела в потолок. По-настоящему я поспала, наверное, всего 2 часа.
— Кэнди, — я осторожно трясу её за плечи. — Просыпайся.
Она вздрагивает и оборачивается на звук моего голоса.
— Мне нужно с тобой поговорить, — говорю я.
Кэнди проводит рукой по растрёпанным волосам и зевает.
— Чего тебе? — бормочет она.
Спросонья защитная колючая проволока, обёрнутая вокруг неё, за ночь распустилась. Что-то внутри сжимается в ноющий комок.
— Прошлой ночью, когда я выходила из комнаты… Я увидела её.
— Кого?
Я делаю глубокий вдох, затем позволяю её имени слететь губ впервые после похорон:
— Кажется, это была Мина.
При этих словах Кэнди садится, полностью проснувшись. Она смотрит на меня, ожидая, что я продолжу. Я не могу прочитать её эмоции; её лицо непроницаемо, ни широко раскрытых глаз, ни отвисшей челюсти, и от этого я чувствую себя настолько глупо, что в конце концов отказываюсь от своих слов.
— Возможно, кто-то пытался напугать меня. Я не знаю. Мы заблудились в здании и увидели кое-что странное. Ты знала, что под первым этажом есть подвальный этаж?
— Солнышко, — Кэнди снова переходит на свой умиротворяющий тон, каким она обычно разговаривает со мной, когда я выхожу из себя. — Пребывание в такой обстановке, вероятно, вызывает множество негативных эмоций и воспоминаний, — её рука, словно лёгкий ветерок, опускается мне на плечо. — Наверное, тебе следует подумать о возвращении домой.
Её слова — словно ведро ледяной воды, выплеснутое мне в лицо. Я отталкиваю её руку, в груди поднимается жар.