Мой разум радостно перебирает множество пословиц о карме и перемене ролей. Я позволяю Юджинии попотеть ещё несколько секунд, прежде чем сдаюсь.
— Расслабься. Я не собираюсь на тебя стучать. Я тоже нарушаю комендантский час.
Она выглядит невероятно довольной, но в то же время изо всех сил старается не показывать никакой благодарности на лице.
— Кстати, я хотела сказать тебе раньше, — я медленно протягиваю оливковую ветвь. — У тебя хорошо получилось управлять группой. Юна обошлась с тобой слишком сурово.
Юджиния смотрит на меня с недоверием, затем бормочет со значительно меньшей язвительностью в голосе:
— Спасибо, но мне не нужно твоего одобрения. Я здесь, чтобы побеждать, и в следующий раз я подотру тобой пол.
Её голос звучит предельно серьёзно, но я не могу сдержать вырвавшийся смешок.
— Ты вызываешь меня на танцевальную дуэль? Считаешь, что тут фильм с Ченнингом Татумом?
— Ты что, забыла, что весь этот проект сводится к танцевальному конкурсу? Или ты так отчаянно хочешь вернуться, что даже не прочитала контракт перед подписанием?
— Ладно, чем конкретно я тебя так взбесила?
Я почти уверена, что знаю, в чём дело, но, учитывая, что мы потенциально застряли в одной группе бог знает на сколько, я бы предпочла прояснить ситуацию прямо сейчас.
— Пока остальные из нас надрываются, пытаясь закрепиться в индустрии, у вас уже был шанс, — Юджиния не уклоняется от ответа. — Ты приходишь сюда с огромной форой. Тебя поддерживают мама-продюсер и программный директор. Зачем ты вообще здесь? Чтобы украсть место у тех из нас, кому на самом деле приходится ради этого работать?
Вот оно что! Предполагаю, что так думают все здесь. Наконец-то кто-то высказал мне всё вслух и в лицо. Как бы больно это ни было, отчасти я ценю беззастенчивую прямоту Юджинии. И её обвинение — не ложь.
— Если тебе от этого станет легче, то у меня уже несколько месяцев не было настоящего разговора с мамой. И я уже давно не видела мисс Тао, — говорю я.
Юджиния ничего не говорит, и между нами повисает тяжёлое молчание.
— Что за треш случился сегодня утром? — спрашиваю я.
— Несчастный случай, подстава — кто знает, что это было, — усмехается Юджиния.
— Подожди. Ты считаешь, кто-то устроил Блейк заподлянку? — в голове начинают звенеть сигналы тревоги. — Ты что-то знаешь? Что-нибудь видела? Это была Кэнди?
Я с нетерпением подхожу к ней, и она с гримасой пятится.
— Боже, не подходи ко мне, у тебя изо рта воняет! — затем она моргает. — Кэнди? Кэндис Цай? — её глаза сужаются. — А что, она любит наносить удар со спины? Её нужно опасаться?
— Я… неважно. Забудь, что я спрашивала, — я отхожу к двери. — Можешь продолжать репетировать.
Юджиния не отпускает меня и выходит за мной из репетиционной комнаты в тёмный коридор:
— Вернись! Нельзя что-то подобное заявлять, а потом попытаться сбежать...
Я не слышу конца её фразы.
Моё внимание приковано не к ней, я смотрю мимо окон и дверей тренировочных залов.
В другом конце коридора стоит девушка. Она погружена в темноту, контуры её тела очерчены рассеянным светом, идущим из кафетерия позади неё. Когда глаза привыкают, я различаю очертания пышных юбок с оборками. Руки начинают дрожать.
Плечи девушки наклонены вперёд, как будто позвоночник не выдерживает её веса. Руки неестественно согнуты в локтях, ноги — под неудобными углами. Её конечности выглядят приросшими, как будто им не место на туловище, к которому они прикреплены.
У меня сжимается грудь. Страх заглушает все рациональные мысли.
На что я смотрю? Это реально? Я сплю? Бодрствую?
— Кто это? — вопрос Юджинии прорывается сквозь нарастающую панику.
— Т-ты тоже её видишь?
— Кто это, блин?
— Мне это не показалось? — шёпотом говорю я, как будто тихие слова не позволят… кому бы это ни был, — услышать нас.
Мы смотрим, затаив дыхание, как фигура начинает двигаться. Сначала отрывисто, заикаясь, как будто её сломанные ноги не слушаются команд. Затем она набирает обороты, покачиваясь вперёд, и начинает шагать к нам.
Кто-то кричит — не знаю, я или Юджиния. Мы поворачиваемся и бежим, полным ходом, в противоположном направлении по коридору. Позади нас раздаются приближающиеся шаги, но я не осмеливаюсь оглянуться. Конец коридора быстро приближается, и меня осеняет ужасное осознание того, что мы, возможно, бежим прямо в тупик.
Знак выхода, прикрепленный к потолку, горит красным спасением в дальнем углу. Выход. Я добегаю до двери первой и наваливаюсь всем телом на толкатель. Дверь с металлическим скрежетом открывается наружу.
— Сюда! — кричу я.
Юджиния врывается следом за мной. Дверь ведёт не на парковку, как я надеялась. Мы на другой лестнице, ступени которой ведут только вниз. Я понятия не имела, что под первым этажом есть подвал. Мы мчимся вниз по лестнице так быстро, как только можем, грохочущие шаги отдаются от стен, и вырываемся через другую дверь пожарной лестницы.