Ужасно-прекрасные лица полностью

Слова Кэнди захватывают тебя, побуждают к действию — и ты пытаешься, ты хочешь сделать так, как она говорит, но у тебя нет рук, чтобы оттолкнуться, нет ног, чтобы удержаться. Ты соскальзываешь, соскальзываешь…

"Она и тебе причинила боль, — говорит голос. — Не позволяй ей этого снова".

Твои руки сжимают шею Кэнди, пальцы сжимаются.

"Да, именно так, — подтверждает голос. — Она хуже них всех".

Она причинила тебе больше всего боли.

— Прекрати... пожалуйста... — пальцы Кэнди впиваются в твои и тянут.

"Пусть ей будет больно, — настаивает голос. — Сделай ей так же больно, как она тебе".

Нет, нет...

Ты этого не хочешь.

Твои руки сильнее сжимают горло Кэнди.

Ты этого не хочешь!

Теперь ты знаешь, почему дева выбрала твоё тело. Она хочет убить Кэнди вместе со всеми другими ученицами, виновными в её бесконечных мучениях.

Нет. Не надо её убивать. Ты и так отомстила. Пожалуйста, только не её!

Ты умоляешь мстительного духа, вселившегося тебе в тело, голосом, которого у тебя нет.

Ты смотришь на себя сверху вниз, твои руки продолжают крепко сжимать шею Кэнди, и пока ты выдавливаешь из неё жизнь, Кэнди шепчет:

— Вернись ко мне... останься со мной...

Щёки Кэнди мокрые. Она плачет. Слёзы льются из твоих наполненных яростью глаз. Ты умоляешь небесную деву снова и снова.

Умоляю. Умоляю.

Я знаю, ты просто хочешь домой.

Я помогу тебе. Я сделаю всё, что ты хочешь. Я всё сделаю.

Пожалуйста, пощади её.

Мне жаль, что тебе причинили боль.

Мне жаль, что тебя предали.

Но я люблю её.

Когда-то ты тоже любила.

Разве ты помнишь, на что это было похоже — хотеть защитить кого-то ценой своей жизни?

Контроль девы над тобой на долю мгновения ослабевает, и ты пользуешься открывшейся возможностью, чтобы дотянуться до Кэнди сквозь пламя и дым. Ты толкаешься и сопротивляешься, прокладывая себе путь обратно к ней, выгибаясь и расширяясь, пока снова не ощущаешь свои пальцы, веки, волосы, сердцебиение.

Ты убираешь руки с шеи Кэнди, слышишь, как она хватает ртом воздух.

А потом её руки обнимают тебя. Крепко. У тебя перехватывает горло. Ты задыхаешься, наконец ощущая вкус дыма. В объятиях Кэнди так тепло. Ты прижимаешься к ней, зарываясь поглубже. Тьма омывает тебя приветливыми волнами, увлекая к забвению.

Ты так устала. Может быть, сейчас ты сможешь отдохнуть, совсем немного?

Кэнди приподнимает твоё лицо, пытается заглянуть тебе в глаза и что-то сказать. Её губы настойчиво шевелятся, но ты больше ничего не слышишь. И когда твои глаза закрываются, ты понимаешь...

Всё в порядке.

Если её лицо — последнее, что ты увидишь, то пусть так оно и будет.

Я прячусь в задней комнате похоронного бюро перед траурной церемонией, уставившись на записки — текст краткой надгробной речи, которую я согласилась произнести. Я перечитываю нацарапанные заметки в десятый раз. Они полное дерьмо. Каждое слово бессмысленно, каждое пережитое воспоминание банально.

Как я вообще могу выйти и посмотреть в глаза её родителям — в эти пустые, запавшие ямы невообразимой печали?

Я не имею права сочувствовать им в горе.

Мне снова трудно встать с постели. Когда я пытаюсь заснуть, мне снятся кошмары. Перекошенное лицо Мины, смотрящей на меня с перил балкона. "Помоги мне", — умоляет она. Я мчусь к ней, но чем сильнее тяну её к себе, тем сильнее она отталкивается, а потом падает. У меня никак не получается её поймать.

Я не могу прожить ни минуты, ни секунды, не прокручивая в голове череду событий, которые привели Мину туда, на балкон. Под каким углом бы я ни смотрела на это, как бы ни отматывала назад, препарировала, анализировала, каждый раз я прихожу к одному и тому же выводу.

Во всём виновата только я. Всё произошло из-за меня.

Если бы я не делала то, что делала — ради себя, ради своей отчаянной потребности быть желанной и получать чьё-то одобрение, — Мина по-прежнему была бы здесь.

Кэнди всего лишь пыталась исправить то, что я устроила.

— Мы опубликуем заявления с требованием оставить вас обеих в покое, — говорит нам мисс Тао.

СМИ, как всегда, плюют на всё и бомбардируют наше агентство просьбами о комментариях.

Потрясённые и скорбящие фанаты наводняют наши социальные сети, а телефон без конца пищит от уведомлений, пока я полностью не вырубаю его и не убираю в ящик стола. Если Кэнди и пыталась связаться со мной, я не получила её сообщений. Я снова погружаюсь в ту темноту, прячусь в своей комнате, в своей постели, от мира, который просто не перестаёт отбирать всё, что мне дорого.

Мама впервые за много лет берёт отпуск на работе и изо всех сил старается быть матерью. Она готовит мне суп и приносит его в постель.

— Ты должна что-нибудь поесть, — настаивает она. — Ты сегодня ничего не ела.