— После того, что случилось с Миной, я начала сомневаться во всём. Как дева могла забрать ту, кто мне так дорога? Я не могла смириться с тем, что... если бы Мина не встретила меня, она ещё была бы жива. На похоронах Мины ты спросила меня, почему я не спасла её. Я пыталась. Я изо всех сил пыталась стащить её с того балкона, но не смогла. Она выскользнула из моих рук... — её голос дрожит и срывается. В уголках её глаз слёзы. — Прости меня. За всё. Может быть, дева правда прокляла меня. Наверное, со мной действительно что-то не так. Я несу другим только боль и страдания.
— Не говори так, — перебиваю её я. — После всего, через что мы только что прошли, давай просто... простим друг друга и начнём всё сначала?
— Я не знаю, как это сделать, — говорит Кэнди, и у неё текут слёзы.
Сердце сжимается. Кэнди уходит в себя на моих глазах. Я не хочу потерять её снова. Не после того, как мы выбрались из этого пропитанного кровью ада.
— Тогда дева почти полностью завладела мной, — говорю я ей. — Но я слышала, как ты звала меня. Ты просила меня вернуться к тебе, остаться с тобой.
Мои слова не имеют такой силы, как слова Кэнди. Но я собираю всю оставшуюся у меня решимость, чтобы мои чувства смогли наконец пересечь пропасть и достучаться до неё:
— Я больше не знаю, что ты чувствуешь ко мне. Но ты нужна мне. Я хочу быть с тобой. Ты позволишь?
Признание вырывается у меня, и я жду. Кэнди смотрит на меня, её фигура так пугающе неподвижна, ни одна ресничка не дрогнула. Поэтому я делаю единственное, что приходит мне в голову.
Я наклоняюсь к Кэнди — преодолевая вину, боль, всё то, что мы никогда не могли высказать друг другу — и прижимаюсь губами к её губам. Она застывает от удивления. Я хватаюсь за ворот её футболки, притягивая её ближе к себе. Слезы на её щеках орошают мне лицо.
Наконец, она обнимает меня за шею и целует в ответ.
И одним прыжком я перескакиваю через годы, обратно в то безопасное место, обратно в эти объятия, обратно к себе и той, за кого я бы отдала свою жизнь.
Это всегда была она.
Когда мы отстраняемся друг от друга, у нас кружится голова, щёки пылают, она сдаётся.
— Ладно, — говорит Кэнди, затаив дыхание. — Ты победила.
— Это "да"? — спрашиваю я.
С мягкой улыбкой Кэнди мягко укладывает меня обратно на подушки и натягивает одеяло мне на плечи.
— Мы что-нибудь придумаем, — обещает Кэнди. — Сначала пусть тебя выпишут из больницы.
Это не звучит как "нет".
— Будем вместе?
— Будем, — кивает она.
Кэнди наклоняется и прижимается лбом к моему, и мы остаемся так, просто дыша вместе, долгое время. Больничная палата, весь мир тают на глазах.
— Ты можешь рассказать мне больше о своей жизни? — шепчу я. — Я хочу знать всё.
— Это действительно долгая история, — вздыхает она.
Я обвожу рукой комнату вокруг нас:
— У меня предостаточно времени.
Кэнди протягивает руку и убирает растрёпанную челку с моих глаз, заправляя спутанный локон за ухо. Она садится и начинает рассказывать мне о своей жизни с самого начала.
— "JNR Entertainment" проводит прослушивания в Хьюстоне на следующей неделе. Собираюсь туда заявиться.
Прошла неделя с тех пор, как я вернулась домой из больницы. Я веду видеочат с Юджинией, которая совершенно не обеспокоена "несчастным случаем" и уже вернулась в нужное русло, делая следующие шаги. Её черты выглядят так, как им и положено: угловатые, жёсткие глаза, сильная линия подбородка, дерзкий нос — ужасные изменения, сотворённые с её лицом, полностью прошли.
Её память о том, что произошло ближе к концу программы, также стёрлась, и она полностью убеждена, что за всеми несчастными случаями стоит поджигатель, вызвавший утечку газа. Я могу лишь слушать и соглашаться со всеми её версиями, иногда предлагая вводящие в заблуждение предположения, которые не могут быть дальше от истины — правды, которая уйдёт со мной в могилу.
— Разве ты не идёшь в колледж на следующей неделе? — спрашиваю я, откидываясь на спинку кресла.
— На профориентации ничего важного не происходит; я могу это пропустить. Но если ты не получишь от меня известий в течение двух недель, звони 911, — говорит Юджиния.
— Ты правда уверена, что готова пойти на прослушивание? — я понимаю, что её шансы столкнуться там с очередным культом убийц невелики, но беспокойство по-прежнему меня не отпускает. — Может быть, тебе следует потерпеть ещё немного времени, чтобы прийти в себя?
— Если ты сдаёшься, ещё не значит, что я тоже сдаюсь, — заявляет Юджиния, затем тычет в меня пальцем. — Кстати, ты по-прежнему должна мне танец с Ченнингом Татумом.
Я вздыхаю. Конечно, она не собирается прислушиваться к моему предупреждению.
— Ты несёшь много дерьма для того, кто ещё не дебютировал.
— От этого я становлюсь аутсайдером, а аутсайдер в конце концов всегда побеждает.