Собравшиеся дружно подняли брови, когда он снова потянул за собой жену и толкнул на стул рядом с Маргарет, а сам обошел стол и уселся напротив. Учитывая капризную натуру Жюльетт, удивительно, что она осталась сидеть! Мало того, казалась немного присмиревшей, укрощенной этим новым, властным Дентоном. Обычно она буквально топтала его ногами, издевалась как хотела и всегда брала верх. Возможно, возвращение Себастьяна вернуло Дентону утраченную храбрость.
Эбигайл с обычным спокойствием быстро восстановила нормальную атмосферу за столом или, во всяком случае, попыталась, расспрашивая Жюльетт о ее поездке в Лондон. Однако Жюльетт, похоже, не поняла, что сейчас не время скандалить.
— Этот город невыносимо грязен, — пренебрежительно бросила она. — Не знаю, почему я должна все выносить. Мне бы следовало вместо этого ездить за покупками в Париж, но, к сожалению, я лишена этого удовольствия.
— Твой Париж, который ты так превозносишь, ничуть не лучше, — отрезал Дентон. — Продолжай шляться по сточным канавам и непременно вывозишь подол в моче и отбросах независимо от того, в каком большом городе окажешься!
Жена яростно зашипела, возмущенная оскорблениями в адрес любимого города:
— Ты не пробыл в Париже достаточно долго, чтобы оценить…
— Достаточно долго, чтобы радоваться, что никогда больше не вернусь туда, как, впрочем, и ты. Деньги ты умело тратишь и по эту сторону пролива! Не хватало еще мотать наше золото во Франции!
— Может, не упорствуй ты так в своих запретах, и я не была бы так расточительна, — промурлыкала Жюльетт.
Щеки Дентона жарко вспыхнули: очевидно, смысл намека был ему ясен. За какие запреты она наказывала его своей расточительностью? Вряд ли только потому, что он не разрешал ей поехать во Францию. Так что, возможно, он просто решительно отрицал то, что она считала правдой. А может, она не имела в виду буквальные запреты. Хотя ее английский был на редкость хорош, иногда она употребляла неверное слово просто потому, что не совсем понимала смысл.
Эбигайл снова пыталась предложить тему беседы, в которой каждый мог принять участие: праздник вдовствующей герцогини в честь новобрачных. Маргарет рассказала ей о празднике после отъезда гостей. Дентон, должно быть, предупредил жену о замужестве Маргарет, поскольку она не удавилась, услышав об этом сейчас.
Себастьян попросту вскинул брови и многозначительно посмотрел на Маргарет. Речь зашла о списке гостей, и Эбигайл стала с увлечением пересказывать последние сплетни о соседях. Маргарет невольно заметила, что Себастьян молчит. Он вообще не сказал ни слова с самого прихода Жюльетт. Но следил за Маргарет, как ястреб — за цыпленком. А она, сидя напротив, изо всех сил старалась не смотреть ему в лицо.
Когда лакей принес десерт, за столом замолчали. Но молчание не казалось неловким. Просто кухарка превзошла себя: на столе стояли хрустальные креманки с растопленным шоколадом, залитым взбитыми сливками, и разговоры сразу прекратились.
Блюдо было очень похоже на то, которое Маргарет едва не швырнула в голову Себастьяна в первый вечер, когда они ужинали у нее дома. Забыв о ложке во рту, она вскинула голову и встретила его жаркий взгляд.
Зря она посчитала, что молчание не казалось неловким. Сейчас она не знала, куда деваться.
Эдна ждала Маргарет в спальне, чтобы помочь раздеться, но как только все труднодоступные застежки были расстегнуты, девушка отпустила горничную. Она очень боялась, что та заметит ее нервозность и догадается о причине. Эдна и без того целый день ворчала и жаловалась на неприличие создавшейся ситуации, считая, что Себастьян ни в коем случае не должен был ночевать в комнате госпожи, хотя все же принесла подушки и простыни и свалила в ванной. Только она и Оливер знали, что так называемый брак — просто фарс.
Час был еще ранний. Маргарет переоделась в самую соблазнительную ночную сорочку с голубыми кружевами, купленную в Париже. Странно, что Эдна позаботилась уложить ее вместе с другими вещами, привезенными из Уайт-Оукс, но Маргарет заметила сорочку только прошлой ночью. Удивительно также, что после всех своих нотаций Эдна не убрала ее из комода.
Маргарет впервые надела сорочку, считая ее слишком дорогой, чтобы спать в ней каждый день. Для этого времени года она была также чересчур тонкой, пусть даже в камине горел огонь. Прозрачная штучка с кружевной отделкой, открывающая куда больше, чем следовало бы.
Поглядевшись в зеркало, она нашла, что очень уж раскраснелась. Да и нервничает куда больше, чем до того, как надела сорочку.
Поэтому Маргарет поспешно переоделась в скромную полотняную рубашку, застегивавшуюся от шеи до пояса и нисколько не кокетливую. Не стоит показывать, с каким нетерпением она ждет возвращения Себастьяна.
Придя к этому решению, она погасила все лампы, раскидала уголья, чтобы пламя не поднималось выше, и нырнула под одеяло. Войдя, Себастьян найдет ее спящей… по крайней мере она надеется…
