— Не сразу понадобится, но потом возвращаться не стоит, — Мальмор жестом показал следовать за ним, и Сорен подчинился. Дроиды тоже. «Бабочка» взяла костюм с собой, и механизмы следовали за людьми, отставая на несколько шагов, будто вассалы от правителей. Сорен выдерживал ту же дистанцию, а потом поравнялся с Мальмором. Почему бы и нет; нет никакого смысла его бояться.
«Дракон. Злодей в башне»
Да, а ещё Башня Анзе способна стать герметичной, никогда не выпустить наружу. В конце концов, разве Сорен не допустил ошибку, разве не его идея была создать Мари-перерождённую и натравить её на Шона «Монстра» Роули по эдакому гомеопатическому принципу «Подобное лечи подобным»? Способен ли Мальмор придумать ему изощрённое наказание? В конце концов, этот человек вызывал к себе учёных и приказывал проводить эксперименты над людьми — над мутантами, такими же, как он сам, — не считаясь с методами.
Среди вольнодумцев поговаривали, что именно он по какой-то неведомой причине приказал уничтожить Лакос, хотя Сорен не верил; те, кто сплетничали, подразумевали Энси-нейросеть, неживой поток кода, самообучающихся террабайт данных и псевдоразумных алгоритмов. Люди доверились искусственному разуму, но какой-то первобытный застарелый луддизм, страх обезьяны перед ударом молнии и загоревшимся сухим деревом нет-нет, да и проглядывал сквозь высокотехнологичные оболочки и сами купола полисов.
«Но я — не целый город».
— Почему вы решили сделать это? — спросил Сорен, когда они вошли в лифт. Тот поднимался наверх.
Мальмор промолчал до звонка, обозначавшего последний этаж.
— Тяга к знаниям должна быть удовлетворена, — сказал он. Сорену почудилась насмешка, но он мог и ошибиться.
Они вышли на самой вершине. Здесь ничего нет, понял Сорен. Лифт открылся, выпустив их в белый короб. В одной из стен притаилась дверь, и она выглядела каким-то парадоксом пространства, вроде — дёрнешь на себя, и из неэвклидова провала хлынет океанская вода, рухнешь в темноту космоса или в Подземный Интакт вопреки логике пространства.
— Что там? — Сорен коснулся двери и даже постучал. Мальмору потребовалось около минуты на эти несколько метров. Он дотронулся до плеча Сорена:
— Всему своё время.
— Как скажете, — тот отвернулся от двери. — Вы готовы?
— Нет, — Мальмор усмехнулся и попытался перенести вес на левый антиграв, чтобы достать салфетку и стереть пот со лба. От него исходил горячечный жар, ощутимый даже на расстоянии. — Так и не смог к этому привыкнуть. Не обращай внимания.
— Как скажете, Энди.
Сорен запустил «бабочку» первой: сначала нужно зафиксировать экспериментальный объект. Будет больно. Сорен не любил, чтобы его образцы дёргались. Кричать — можно.
Уже два дня Айка держалась поодаль. Она пыталась подойти ближе к Шону, ещё раз объяснить всё, но стоило под подошвами зачавкать ряске или прибрежному илу, как тот уходил, даже не оборачиваясь. Шон держался один. Айка наблюдала, как он вернулся на пепелище и отыскал среди хрупких костей из пепла, ошмётков мяса пополам с тканью, оплавленного железа и колючек разбитого стекла, какие-то инструменты. Очень простые — нож, камни для огнива. Принёс несколько кусков не слишком горелой ткани. Он обрезал и ободрал камыш, сделал себе новую обувь взамен порванных сапог: просто забинтовал ещё не до конца одеревеневшей корой ступни.
Он знал, что Айка за ним наблюдает, конечно, и от этого становилось ещё хуже.
Рысь вернулась раньше. Айка её едва не прогнала, но Рысь притащила двух убитых тараканов — тех, которых можно запечь в собственном твёрдом, как укрепленный пластик, хитине. Они станут хрупкими, дальше уже можно камнем. Мясо зеленоватое и пахнет протухшим молоком — гнусной какой-то кислятиной, но съедобно.
— Прости, — сказала Рысь. Айка наставила на неё отвертку, которую достала из глаза мертвеца. Не пропадать же добру. Рысь попятилась, едва не выронив тараканов.
— Ты нахрена ему сказала?
— А должна была промолчать?
— Я не убивала этого типа!
Отвёртку она отчистила до сверкающего блеска, и всё равно мерещилась загустевшая бордовая кровь и какие-то комки слизи, то ли мозга, то ли глазного белка.
— Прости, — повторила Рысь.
Айка вздохнула.
— Дура, — буркнула она. Рысь положила тараканов на плоский камень, Айка оглянулась — метрах в двухстах от них Шон ловил рыбу.
— Ладно, — Айка положила отвёртку на камень и закрыла лицо обеими руками. Она сидела здесь, на камышовой «подстилке», которая спасала от влаги, но не от холода, в желудке резало голодными спазмами. — Давай сюда, а потом пойдём ловить девчонку.
— Ты ведь думала её бросить.
— Нет. Она всё равно нужна, хотя… ну да, я её боюсь. Она устроила всю эту херню, если что.
