Вопрос был идиотским: он поднял голову и снова едва не задохнулся, увидев прямо над собой нависшую громаду, словно целый континент. Жутковатая серая махина из железа с голубоватыми бликами купола и подсветкой — то ли антигравов, то ли каких-то сигнальных огней. Впервые Патрик задумался: сколько же энергии тратит Интакт, чтобы поддерживать один из самых крупных мегаполисов между небом и землёй, а главное, зачем? Безопасность? Алады не умеют летать, это правда, но и плавать они тоже не должны были уметь. Мысль о падении Лакоса наложилась на тошнотворно-благоговейный ужас, и Патрик снова схватил Хезер, которая поправляла платье. В естественном свете оно было ярко-розовым, намного ярче, чем в сумерках, в квартире, вообще в городе. Без купола и солнце жгло мощно и жарко. Интакт и солнце спорили друг с другом в могуществе. Прежде Патрик поставил бы на рукотворный город из железа, стекла и витков оптоволоконной сети, но сейчас усомнился.
— И где мы?
Он заметил Рысь, которая сидела на каком-то камне и что-то ела. Вот отломила кусок и протянула Хезер. Та послушно надкусила, хотя обычно капризничала с едой и ковырялась в тарелке. Под солнцем Рысь была ещё более белёсой, а одежда — грязной, не чёрной, просто стирали её очень давно, может, и никогда. Возраст остался неопределимым, от пятнадцати до двадцати.
— Ты вырубился, — сообщила Рысь. — Ничего, с непривычки бывает. Эти гравилифты вообще-то для техники, людей могут и разорвать.
— Что?
Патрик вскочил.
— Да ничего уже. Не бойся, Техник меня научила, иначе я б и сама не сунулась. Ну, и она знала про твою девчонку. Не от ваших видящих, не бойся.
От трёпа Рыси ещё в городе звенело в ушах, а теперь навалилась почти похмельная головная боль.
— Мы теперь в Пологих Землях. Вне купола. Посреди чёртовой пустыни. Надеюсь, ты хоть знала, что делаешь.
— Конечно, — Рысь достала флягу, на которой Патрик почему-то отметил клеймо Ме-Лем; не удивился: дикари пользовались вещами, которые пересылали через «технические» телепорты, а те порой барахлили и выбрасывали предметы на съедение «стервятникам». Иронию он оценил, впрочем. Она сделала глоток из фляги, протянула Хезер, и Патрик не успел запретить, подозревая бог весть какую заразу у девицы, которая явно не утруждала себя ежедневным душем. — Ну, я-то просто выполняла. Техник мне объяснила, чего да как, а ей рассказал…
Она прикусила язык.
— Сам увидишь. Ну, ты готова идти, соплячка?
— В смысле — идти? — Хезер-то кивнула, даже сама затянула потуже ленту в кудрявых волосах, а Патрик снова обвёл бескрайние просторы рукой. — Мы. Посреди. Пустыни. Куда ты предлагаешь идти? Как? Сколько? Тут же водятся всякие… твари.
Об аладах он только мельком подумал, но и помимо них полно всяческой живности. Одни мурапчёлы чего стоят, Таннер их изучал одно время, как и другие виды «за пределами куполов». Они устраивают ульи в земле, и достаточно нескольких укусов, чтобы отправить взрослого человека на тот свет.
— Не совсем пешком. Во-он, видите камни, — Рысь показала на небольшой то ли холм, то ли насыпь, остатки какой-то скалы. — Там байк, я его спрятала, чтобы с высоты не видать было. Он, конечно, на двоих максимум, но ты тощий, а девчонка совсем мелкая, так что всё норм.
— Пап, прекрати трусить. Мне доктор Сорен понравился, но Рысь сказала, что он плохой. И она нас спасла, — фыркнула Хезер. Пристыжённый Патрик только поморщился и сделал характерный жест ладонью: ладно. Веди, мол.
«Байк» не заслуживал такого гордого имени. Это была груда железа, проржавевшая и прилаженная кое-как, Патрик узнавал запчасти от глайдеров, от гравитационных панелей, от медлительных «черепах» — огромных бронированных механизмов-беспилотников, которые двигались по Пологим Землям, возя из полиса в полисте грузы, которые трудно было доставить телепортами. «Черепахи» весили тонн по двести, поэтому их не прошибали даже альфа-бизоны в гоне, алады же на неживую материю реагировали слабее и тоже редко нападали. Но «черепахи» нет-нет, да и пропадали, и теперь Патрик узнал — куда. Дикари не только подбирали объедки, не гнушались и утащить кусок со стола городских. А вот работала штука на вонючей жиже.
— Двигатель внутреннего сгорания. Надо же, вы до сих пор и впрямь используете эти раритеты, — заметил Патрик, пытаясь вскарабкаться на эту конструкцию. Два огромных колеса на довольно мощной раме были прикреплены неплохо, а вот руль давно разболтался, вместо сидения — несколько кусков пластика. Провода торчали наружу, бак с топливом крепился на длинной раме — явно открученной от «черепахи», а украшено все это было шерстью каких-то животных, слишком грязной, чтобы легко можно было опознать. Рысь помогла взобраться Хезер. — Держись за меня, щас помчимся, — она с гордостью пнула ржавую педаль. Из трубки, которая крепилась на боку штуковины, вылетело облако вонючего дыма.
— Если эта штуковина не развалится по дороге, — заметил Патрик. Он хотел было усадить Хезер себе на колени и попробовать чем-то привязать, но она уже уцепилась за Рысь. Ему оставалось примоститься чуть сбоку — прямо рядом с трубой.
