На самом деле краем уха Нейт слышал, но предпочитал делать невинное лицо. Это его малышка Яо научила, рекруты-дети вообще умели пролезать в каждую дыру и вытаскивать информацию от дронов в столовой, уборщиков, из незначащих фраз дежурных, из плакатов-голограмм «Мы верим в вас». База была городом, разве что без купола — но со своими законами, кровью и плотью.
Леони и Дрейк переглянулись.
— Я расскажу, — произнёс Дрейк. — Хотя… лучше пойдёмте вместе. И, кстати, Нейт, твои вещи всё ещё у меня. Книжки с картинками. Кукла. Та штука, которую ты нашёл. Пришла пора отдать всё тебе, ведь ты больше не рекрут, а равный нам.
Часы остановились. Нейт взял их в руки, тряханул в зажатом кулаке — они тикали, но стрелки не двигались. Что это именно часы, он догадывался, Леони и Дрейк подтвердили догадку. Нейт приложил их к уху, снова встряхнул — ничего не изменилось.
— На, — Леони протянула поджаренный зефир. Они развели костёр за пределами базы, в небольшой гряде камней, которая закрывала их от нежелательного внимания. Нейт теперь мог выходить «на свободу», когда вздумается.
— Знаешь, почему часы не работают? — спросил Дрейк.
Нейт покачал головой. Рыжие волосы он так и не состриг, но теперь собирал в хвост, чтобы не мешались. Часы из брошенного города не казались столь уж ценными, Нейт положил их на плоский камень рядом с собой.
— Это всё… катаклизм. Ну, тот самый. Алады не только воронки оставляют, они жрут и время, — Дрейк нахмурился, как всегда, когда ему приходилось объяснять то, что он сам не до конца понимал. — Мы здесь близко к Тальталю, пустыне, где ничего толком нет, кроме аладовой травы. Я туда выбирался. Смотреть не на что, а вот аладов — целые толпы. Они там не разрастаются, пока не почуют что-то живое, но меняют всё вокруг себя. До нас тоже достают, видимо.
Он подкинул, поймал и снова протянул Нейту искажённый механический кругляш.
— Если хочешь, можешь забрать.
Нейт кивнул. Он взял древний диск, покрытый царапинами и какими-то пятнами, холодный и тяжёлый, как в тот день, когда обнаружил его в мёртвом городе, и сунул в карман комбинезона. Время изменилось, как и пространство, прошлое стало картинками и дырами в земле.
— Что случилось с Лакосом? Да-да, я сдавал экзамен. «Непредвиденная катастрофа, атака фрактальных сигнатур». Что случилось на самом деле?
Леони и Дрейк переглянулись. За их спинами закат превращался из рыжего тряпья в синеватый полог.
— Моя учитель, — с усилием выговорил Дрейк. — Гвинера было её имя. Она тренировала меня и многих других, уничтожила сотню или более аладов. Она говорила, что их призвали в ту ночь, когда Лакос объявил тревогу, но никто не мог пробиться сквозь щит над озером.
Нейт нахмурился.
— Алады не делают никаких щитов.
— Охотники пытались. Они стояли на берегу, у них были «водные рапторы», всё, что нужно — тысяча полностью вооружённых людей. Стояли так до утра, пока зелёный торнадо пожирал Лакос. Гвинера говорила, это напоминало грозу. Вопли о помощи затихли к утру.
Леони потрепала его по бугрящемуся мышцами плечу и протянула желтоватую самокрутку тенелиста. Огонь добавлял красок блёклому лицу Дрейка и одновременно превращал в какую-то жутковатую маску.
— Гвинера говорила, что многие кинулись на помощь, несмотря на прямой запрет неоправданного риска. Их рапторы умели плыть. Они почти достигли торнадо. Она была в их числе.
— Но?
Нейт сглотнул.
— Их как будто что-то вышвыривало. Как будто алады внезапно стали разумными и прогоняли тех, кому не хотели причинять вреда. Знаю, это невозможно. Они тупые, Нейт. Они вообще не живые.
— Плазменная спираль Цытовича, — добавила Леони. — Ладно-ладно, я тоже не до конца понимаю, чего это за хренотень. Только теоретически, да в общем, алады у тебя точно не станут принимать экзамены по квантовой физике, когда попытаются сожрать и превратить в воронку. Ну, ты всё равно ведь читал. Неживая природа, которая копирует живую, образцы из иного мира, похожие на ДНК и вирусы, но по сути что-то вроде фотонов. Если хочешь, Нейт, можешь подучить все эти формулы, по ним делают наши механизмы и дизрупторы, станет яснее, но по мне — разницы никакой. У меня были самые низкие оценки по теории, если хочешь знать, но кто скажет, что я плохо дерусь с аладами?
— Никто, — подтвердил Дрейк. — Леони одна из лучших.
Нейт почесал затылок, а потом сунул в рот большую поджаренную зефирину — горячую и сладкую. Она обожгла губы и язык, пришлось надсадно втягивать прохладный сумеречный воздух, пока немного не остыла.
— Хрень какая-то, — буркнул Нейт, когда стало чуть легче. — Ну и я готов с вами к этому Лакосу. А теперь расскажите про Монстра, а то про него я так толком ничего и не врубился. И это не теоретическая фигня, вроде природы аладов, так что не увиливайте, ага? Он был одним из ваших, так? Раптором. А потом?
