— Да, — подтвердил Патрик. — Планировалось туда вернуться, провести эксперименты. Таннер мне сам сто раз повторил, что там осталась нужная информация, он выбивает средства под экспедицию, которая «всё прояснит».
Даже Шон ощутил тот налёт общей трагедии. А мы ведь все «городские», внезапно подумал он. Рысь тоже, хотя её семья решила уйти из полиса, когда той было года два, почему — она до сих пор не знала. Родители не прожили долго в Пологих Землях, этот дикий мир полон опасностей — и алады самая меньшая из них, куда хуже ядовитая вишня, спелые чёрно-красные ягоды которой можно принять за съедобные, если не сталкиваться прежде. Девочку приютили деревенские. У неё было даже имя, Ханна, но потом она стала Рысью.
Её родители были немногими выжившими из Лакоса: просто потому, что оба были врачами и проходили дополнительные курсы повышения квалификации, когда пришла катастрофа. Лишившимся всего предоставили жильё в самом Интакте. Если честно, Шон не понял, почему они решили уйти из привычного мира. Над ними-то не проводили экспериментов.
— А потом Лакоса не стало, — спокойно сказал Шон. — Город был на дне озера, а теперь только оно и осталось. Глубокое озеро. Несколько сотен миль до дна, Лакос, говорят, был больше столицы раза в полтора.
— Не только вода, — Айка подкрутила одну из «мёртвых» лампочек, и она заработала снова. — Я слышала про эту экспедицию, они не вчера начали говорить. Там есть то, что осталось от города и то, ради чего он был принесен в жертву. Насколько я поняла из того, что говорил Рац…
— И Таннер. Они там хотят что-то найти, — вдруг подтвердил Патрик. — Но это на уровне болтовни.
— Почему нет? Они спустятся в плавательных машинах, в Аквэе полным-полно таких. Это связано с их экспериментами. Это поможет тебе, — Айка ткнула Шона в крепкий мускулистый живот. — Может, ей тоже.
— У нас нет плавательных аппаратов.
Айка закатила глаза.
— У вас есть я. В лаборатории Раца я просто пыталась подзаработать. Вообще-то я по образованию инженер. Ну, я ведь уже представилась, да? Айка Мелтон, та самая, кто взорвал половину лабораторий Раца, освободил Монстра… и просто Техник.
Хезер подошла ближе:
— Ого, круто, — и показала большой палец, а Патрик мученически вздохнул.
Айка сидела на Горбе — большом камне, который когда-то был целой скалой из тёмного камня с вкраплениями белых жил и золотого песка. Горб напоминал спину сытого козовера, поэтому его так и прозвали, но Шону это место всегда казалось едва ли не рукотворным, будто кто-то нарочно стесал удобную смотровую площадку. На неё ставили часовых, когда Вараны кочевали в здешних местах, но сегодня все бросили Горб. Кроме Айки. На голове у неё был жестяной ободок со встроенной лампочкой, тусклый свет бегал по отвёртке, по направляющей, колодке и плечам арбалета.
— Ты чего не спишь?
Шон взобрался на Горб и сел рядом.
Айка пожала плечами.
— Да нормально всё с мелкой будет. Не знаю, чего это с ней за хрень светящаяся, но здесь-то, — Шон жестом обвёл бесконечные пустоши. — Кто её найдёт? Хоть всех поисковых дроидов пусть направят.
— Не думаю, что направят их.
Айка шмыгнула носом. Она повернула голову к Шону, когда тот положил руку ей на тёплую спину и прижал к себе. Свет лампочки ударил в глаза, Шон зажмурился. Айка пробурчала «Извини» и выключила ободок.
— Ну говори уже, — Шон подхватил маленькую девушку и посадил себе на колени. Она прижалась щекой к его груди.
— Мы собираемся идти туда же, куда Таннер со своей экспедицией. Это даже звучит паршиво, согласись. С тем же успехом мы просто могли бы подойти к тени Интакта и помахать руками: эй, ребята, съешьте нас.
— Озеро Лакос большое. Много сотен миль в окружности. Мы можем не пересечься.
— Ты на это надеешься? — Шон не видел, но знал, что она закатила глаза. — Они тебя ловят, Монстр. Рац всё твердил, что ты его первый удачный образец, собирался продемонстрировать результаты… А я в конце концов устроила «бумс». Мне жаль погибших, кстати, ты знаешь, но…
— Но ты хотела спасти меня.
Шон почесал затылок.
— Мы можем никуда не ходить. Девочку точно можно не тащить, кстати.
— И оставить тебя с…
Она это никогда не называла вслух, да только этого и не требовалось. Шон видел, как другие рапторы, которых точно так же погружали в центрифугу, в непрозрачные пластиковые колбы, вводили сотни препаратов, сначала менялись совсем неуловимо, только начинали слегка светиться глазами или какими-нибудь ещё другими отверстиями на теле, а потом вспухала огромная опухоль, вроде третьей руки. У одной девушки, Анна её звали, выросли поверх грудей ещё пять штук — помельче, но повторяющие предыдущие; Шон смотрел из своей прозрачной клетки даже не на размноженные груди, а на одинаковые родинки. Родинка была чуть левее правого соска. Все остальные повторили её — не левую. Фракталы, думал тогда Шон, это и есть фракталы аладов, а потом его стошнило прямо на собственные ноги, он не успел полтора метра до туалета добежать.
Он сбежал, но он светится и весь покрыт «трещинами». Вопрос времени, когда у него что-нибудь вырастет.
