— Он дышит, — сказал Сорен.
— Надеюсь, что это так. Может, он просто сбежит в очередной раз, мы ведь именно этого и добивались, а ещё — оборвать все контакты с его прежней жизнью. Да, но у него есть шанс. В отличие от этой бедной… Мари. Я разрешил вам сделать из неё чудовище вовсе не для того, чтобы угробить в первой же битве. Эшворт, а этих двоих вы узнаёте?
Два стоп-кадра: снимали в почти полной темноте, зернистая картинка превращает изображение в наложение цветовых мазков. Таннер подумал о портретах в коридоре.
— Дрейк Норт, на него и была ставка. Он когда-то работал вместе с Роули. И… Леони Триш, да. Я её рекомендовал. Толковая девочка.
Таннер поджал губы, внезапно осознавая: никакой толку от «Пыли». Он потерял своего агента, свою девочку.
— Они могут быть живы, — снова влез отвратительно оптимистичный Рац. И осёкся после второго кадра, направленного на Дрейка Норта: раптор-альбинос лежал в неестественной позе с перекрученной шеей. — Ну… хотя бы эта ваша Триш.
— Могут быть живы! — Мальмор поднялся, тяжело опираясь на подлокотники. Дроид-костыль подлетел ближе. Мальмор схватился за рукоять, перенося свой вес на антигравы устройства. — «Просто полевое испытание новой армии против рапторов». «Никто не пострадает». «Мы вернём Роули самым щадящим способом». Вы оба относитесь к рапторам, будто они ваши подопытные крысы, а не люди. Я разрешил вам эксперименты, но не бессмысленную бойню, на которую вы отправляете и ваши «усовершенствованные модели», и обычных охотников. Чёрт вас подери.
Таннер вжался в кресло. Он представлял себе Энси в бешенстве совсем не так: Мальмор не кричал и даже голоса не повысил, просто казалось, будто его мутация на сей раз выбрала целью гортань и голосовые связки, речь стала невнятной, как у паралитика. Потом он рухнул на своё место, достал салфетку из кармана, чтобы стереть со лба выступивший пот.
— Нам правда жаль, что так получилось, сэр, — сказал Таннер. Но требовалось что-то добавить. — Предполагалось, что Мари заберёт Роули, телепорт там более или менее рабочий с тех пор, как они с Нортом зачистили зону аладов. Самого Норта собирались вырубить, но ничего критичного. Всё просто пошло не так. Я… попытаюсь связаться с Леони. Надеюсь, с ней всё в порядке.
— И испытание прошло нормально, — встрял Сорен. — Первый образец редко срабатывает на сто процентов. Мари показала себя неплохо. Мы продолжим.
Он уставился в упор на Мальмора.
— Вероятно, понадобится ваша личная помощь. Всё-таки ни у кого из нас нет таких возможностей доступа и исчерпывающей, как бы так выразиться, информации обо всём — от рапторов до аладов.
Удачно он устроился на диване — Таннер не мог дотянуться и пнуть его.
— Хорошо, — сказал Мальмор. — Вернётесь позже.
— Нет, — Таннер допил виски. — Если Леони жива, я отправлюсь к ней. Мы собирались в Лакос — мы туда попадём так или иначе. Прошу предоставить мне полномочия на самостоятельные действия и доступ к материальным и информационным ресурсам по мере необходимости.
В ответ ему достался скептичный взгляд поверх очков, но это больше напоминало того Энси-Хозяина, которого Таннер знал больше двадцати лет.
— У тебя всегда был такой доступ. Имей в виду, Лакос — твой приоритет. Действуй. Ты можешь идти.
Сорен такого распоряжения не получал. Таннер едва не оглянулся на выходе, но счёл за лучшее ускорить шаг. «Пыль» ещё действовала, даря лёгкость и оптимизм — у них всё получится, то есть у него лично. Всё будет хорошо.
Глава 15
Вокруг были камни, сырость и холод. Камни кололись, впивались под рёбра и в спину. Один, узкий, треугольной формы, насколько она могла разобрать, погружался в черепную ямку; если пошевелишься — накроет болью и тошнотой, но и лежать смирно не легче, пирамида-камень сверлит дыру в затылке.
Сумрак поднимался до длинного и узкого пятна света — словно положили поверх чёрной ткани голубую ленту неба. Солнце дотягивалось до дна ямы с трудом, теряло силу на половине спуска в черноту сырых камней, но это было хорошо, от света единственный глаз болел и жмурился. Второй ослеп. Вторым она ничего не видела, только чувствовала дрожащую склеру, веко поверх глазного яблока, расплывающиеся пятна искр; они наслаивались на камни, рахитичное солнце и мглу. Пахло мокрым песком и кровью. Хотелось лежать так вечно, но боль мешала — она циркулировала с кровью, по мере того, как боль нарастала, примешивался и страх, кислый на корне языка.
«Я здесь умру».
«Остальные… что с ними?»
Она дёрнула рукой — той, что не чувствовала боли. Механика и бионика сплетись воедино, торжествуя над плотью. Удалось убрать камень-пирамиду. Пальцы блеснули. Голова упала во что-то мягкое, может, в глину.
Запах крови стал сильнее. Она дотронулась до уцелевшего глаза и не ошиблась: снова железо, инфравизор с линзой увеличения спас если не жизнь, то половину зрения. Не доверяй живому. Доверяй бионической руке и нашлёпке поверх глазницы.
