Быстро опустив одеяло на место, он вспугнул крыс и, ошеломленный, пошатываясь, встал на ноги.
— Что, нехорошо? — поинтересовался любитель митингов.
— Если он еще не мертв, то уж лучше бы умер.
Обойдя вокруг постели, Эрик склонился к усохшему человечку — наклоняться было мучительно больно — и внимательно вгляделся в лицо страдальца.
— Как он выглядит?
Эрик, на мгновение потерявший дар речи, лишь покачал головой.
— Что, так плохо?
— Мне показалось, что я, быть может, знаю этого человека.
— И что?
— Никак не могу понять. Наверное, ошибся.
Эрик вернулся к своей кровати и сел на сухой краешек, еще не пропитавшийся жидкостью, вытекавшей из одной капельницы. Внимательно осмотрел свое тело, абсолютно голое за исключением повязок на груди и животе, и увидел, что проделанные в нем маленькие дырочки кровоточат не так сильно. А некоторые уже заживали. Пока он чувствовал себя весьма сносно. Конечно, он был очень слаб, но зато голова соображала гораздо лучше, чем прежде.
Эрик и не заметил, что за последние полчаса в коридоре бурлила жизнь, оттуда доносились все возрастающий шум и разговоры. Он уже было собрался приоткрыть дверь и выглянуть наружу, чтобы понять причину такого гвалта, когда обе створки внезапно распахнулись прямо перед его носом и в палату, двигаясь прямо на него, вкатилась тележка с большими чемоданами, принадлежащими — сразу видно — очень состоятельным людям. Толкающий весь этот груз санитар согнулся чуть ли не вдвое и поднял голову, только когда собрался загнать тележку в заранее выбранное место между стеной и кроватью. Тележка катилась прямо на Эрика, которому пришлось неловко отскочить и спешно забиться в угол, но санитар все равно не смог заметить его, потому что был невысок ростом, а груда багажа возвышалась огромной горой. К счастью, тележка остановилась в футе от стены. Эрик боялся, что если она врежется в него, то швы разойдутся и его просто-напросто буквально разорвет пополам.
Санитар вышел в коридор, но сразу же вернулся с другой такой же тележкой. С трудом проталкивая ее через двери, он крикнул кому-то в коридоре:
— Здесь еще много поместится!
— Отлично, — ответил женский голос. — Заберете их позже, когда мы займемся конфискацией имущества. Сейчас же ваша задача состоит в том, чтобы обеспечить красным картам беспрепятственное продвижение но коридору к палатам отсека Е. — Голос принадлежал доктору Стренгхейвер, и по нему несложно было догадаться, что дама наслаждается происходящим.
Эрик притаился в углу еще на пять минут, пока носильщик завозил в палату доверху груженные тележки, потом двери наконец-то закрылись, и он смог пробраться к своей кровати.
Сразу видно, багаж паковали второпях. Многие чемоданы не были нормально закрыты, некоторые даже раскрылись в пути. Эрик заглянул в ближний: там оказались вещи тучной пожилой дамы. Он отодвинул его в сторону и наугад заглянул в следующие. Во всех находилось примерно одно и то же, но весьма удивительно было найти кожаную сумку на молнии с пачками банкнот крупного достоинства, перетянутыми резинкой. Искушение было велико, но, сообразив, что в его теперешнем положении от денег никакого проку нет, Эрик переключил внимание на другую тележку с сумками.
Товарищ по палате некоторое время молча наблюдал за его действиями и наконец спросил:
— Что это ты делаешь? Воруешь? Похоже на то, что со знанием дела. Профессионал, да?
Эрик не стал отвечать, ибо нашел то, что искал: полный чемодан мужской одежды. Он вытащил вельветовые джинсы и прикинул на себя. Брюки показались ему на дюйм или два длиннее, чем нужно, но Эрик решил все же примерить их, что оказалось весьма сложной и болезненной операцией. Стоило только наклониться вперед, пытаясь натянуть штаны, как все тело заполонила острая боль, и Эрик громко вскрикнул. Когда боль отпустила, он понял, что в таком положении одеться не получится. Тогда он лег на спину, подтянул колени к животу и накинул брюки на ступни. Затем брыкнул ногами, и штанины скользнули вниз.
Когда Эрик застегнул молнию, с соседней кровати послышались аплодисменты и спокойный голос произнес:
— Браво. Просто изумительно. Ты собрался попытать счастья и выбраться отсюда.
— Сейчас самое время. Пока в коридоре творится черт знает что.
Извиваясь, Эрик влез в рубашку и застегнул на несколько пуговиц, сверху натянул пиджак. Надеть носки не представлялось возможным, поэтому он бросил на пол пару ботинок без шнурков и постарался надеть их на голые ноги.
— До старой больницы путь недалек. Доберусь туда и подниму тревогу.
— Думаешь, тебя станут слушать?
— Почему бы нет?
— Да ты посмотри на себя. Ты выглядишь как буйно помешанный. Небритый, глаза горят, волосы всклокочены, на рубашке уже расплылись пятна крови, а пиджак тебе так мал, что локти неестественно вывернуты.
Эрик лишь едва заметно пожал плечами — на большее в его теперешнем положении рассчитывать не приходилось — и выскользнул из палаты.
