Возможно, звуки храпа потревожили человека с другой кровати, поскольку он, не поворачивая головы, принялся сучить ручонками и тыкать в воздух маленьким кулачком, словно парировал удары невидимого противника, зависшего над ним прямо в воздухе. Бинты съехали, обнажив бледную кожу с пятнами цвета вареного омара. Вскоре он затих и вновь натянул одеяло на плечо, но время от времени опять принимался дергаться, словно что-то заставляло его царапать самого себя. Поскольку ничто в палате не могло привлечь его интереса, Эрик лежал и смотрел, как большеголовый мужчина с маленьким тельцем расчесывает зудящую кожу, натаскивает одеяло на себя и подтыкает под шею, потом снова принимается чесаться и добирается до груди. Одеяло сползло дюйма на три, когда задремавший было Эрик внезапно сел и широко распахнул глаза, потому что на секунду оттуда появилось нечто, что никак не могло быть человеком, если только он не прятал в простынях серую и очень волосатую руку.
Кто бы ни лежал в той кровати, он схватился за край одеяла и натянул до самой головы. Послышался негромкий, но настойчивый чирикающий звук. Человек принялся было вновь отчаянно чесаться, затих, и тогда из-под одеяла рядом с его ухом показалась маленькая остренькая темная головка, внимательно озиравшаяся вокруг. Зверек повернул усатую мордочку в сторону Эрика, почувствовавшего взгляд смурных черных бусинок глаз, хотя невозможно было определить наверняка, что привлекло внимание животного.
Эрик громко выругался и принялся жать на большую красную кнопку вызова медперсонала.
Мужчина, с которым Эрик недавно разговаривал, перестал храпеть, что-то залопотал, проснулся и отрывисто сказал что-то невразумительное. Окончательно придя в себя, он спросил:
— Что с тобой на этот раз? Если тебе больно, то я ничем не могу помочь.
— Дело совсем не во мне. — Эрик указал на третью кровать. — Там что-то такое…
Мужчина не ответил, лишь насмешливо смотрел на Эрика, который, как ему казалось, вел себя чрезвычайно эксцентрично.
— Какое-то животное, — стоял на своем Эрик. — Крыса — я уверен, что на той кровати именно крыса.
— А, вот и еще одна. Они пробираются из старой части больницы, из подвалов викторианского здания. Десять лет назад Совет на неделю закрыл здание и дал команду группе по дератизации вытравить их, но, стоило больнице открыться вновь, через несколько дней крысы были тут как тут как ни в чем не бывало. Они размножаются в подвалах, и, чтобы действительно разделаться с ними, придется выложить целое состояние: в нижних помещениях устроены склады, куда на протяжении ста пятидесяти лет сносят всякий хлам. Периодически руководство больницы пытается вывести крыс или, что случается гораздо чаще, всеми силами старается замять проблему и сделать вид, что крыс вовсе не существует, но они размножаются со страшной скоростью. Если бы пустить затраченные на отделение Сэмюеля Тейлора деньги на модернизацию подвалов и оборудование их новейшей складской системой, грызунам пришлось бы отступить. Вот, например, поэтому мы с женой так невзлюбили отделение СТ. И решили заявить свой протест во всеуслышание.
В голосе мужчины стремительно нарастал гнев, затихший вместе с последними словами.
Эрик вспомнил темно-коричневые "семена", которые заметил в горшках с растениями под куполом и положил в карман пиджака. Крысиное дерьмо! Видать, зверюгам пришлась по вкусу сочная зелень.
— Почему же никто не ставит капканы, не травит их? — поинтересовался он.
Казалось, вопрос позабавил мужчину, но смеха не последовало. Он лишь ответил:
— Ты здесь уже достаточно долго, не следует задавать столь глупые вопросы. Сомневаюсь, что здешним медикам есть дело до крыс. Ты мог бы заметить, что все они здесь немного… заняты.
Слушая соседа по палате, Эрик заметил, что крыса, испугавшаяся его крика и спрятавшаяся обратно под одеяло, показалась опять, на этот раз уже осмелев. Зверек поднял голову, беспечно взобрался на подушку, пробежал в конец кровати и уверенно, явно следуя проторенным путем, спустился на пол. Потом не спеша, лениво переваливаясь жирным тельцем на тонких черных лапках, прошествовал по сияющему полу и шмыгнул в маленькую щелку под дверью.
— Кости словно резиновые, — прокомментировал сосед Эрика. — К тому же умны. Везде пролезут.
— Не хотелось бы очутиться с такой зверюгой в одной постели.
— Не бойся, пока не сунутся. Ты еще порядком живой. И я тоже, тогда как вот он, — мужчина ткнул пальцем в укутанную фигуру на третьей кровати, — едва шевелится уже сколько дней, разве только паникует во сне, когда они к нему лезут. Крысы могут делать с бедолагой все, что угодно. Впрочем, как и любой другой. А ты их не бойся.
Однако следующие несколько часов Эрик провел настороже, широко раскрыв глаза, готовый заметить малейшее движение.
Голос доктора Стренгхейвер звучал совсем по-иному, он стал более хриплым, менее монотонным и механически верным. Очевидно, что-то взволновало доктора.
