–
– Дриззл! – ахнул Джослин. – Сын Истер Уитти – это ты? Ты Силас?
– Решительно, Нью-Йорк размером меньше рюмки водки!
– Кто здесь говорит о водке? – рявкнул сердитый голос из глубины коридора. – Надеюсь, вы не собираетесь напиться, пока не закончите тут громыхать?
Уже знакомым жестом Дриззл-Силас указал большим пальцем на комнаты Артемисии и прошептал:
– Дракон разбудил меня чуть свет, изволь-де двигать мебель. С этим мы повременим, миледи! – продолжал он зычным голосом. – Но когда закончим, уж вы не откажите угостить нас капелькой вашего Old Crow из Кентукки шестнадцатилетней выдержки, который прячете в книжном шкафу за любовными романами, договорились?
– Заткнитесь сейчас же, любитель совать свой нос куда не надо! – пророкотал голос и сопроводил тираду залпом отборной брани.
Вдвоем они стали толкать пианино дальше. Силас позаботился подложить под ножки войлок, и скользило оно относительно мягко. Миссис Мерл вышла им навстречу из маленькой гостиной, где она уже освободила место.
– Доброе утро, Джо.
– Пианино не любят прогулок, миссис Мерл. Сейчас я его опробую.
– Переключись на укулеле, – посоветовал Силас. – Даже под бомбежкой А-26 «Инвейдера» запросто сыграешь на нем
Джослин вспомнил, что сын Истер Уитти воевал в Тихом океане. Не из этого ли ада его ирония, полная сдерживаемой ярости? Наверное. Но не только. Америка его мечты после встреч с Космо показала Джослину иное лицо – хмурое, неприглядное, и оно ему не нравилось.
Установив пианино, Джослин поднял крышку и пробежался пальцами по гаммам. Акустика в маленькой гостиной была хорошая, инструмент звучал приятно и как-то интимно. За широким окном ярко голубело небо над плющом и кирпичом маленькой террасы. Он встретил встревоженный взгляд миссис Мерл и успокоил ее улыбкой.
– Ни единой фальшивой ноты.
Она просияла, вцепившись в пуговки платья.
– Принюхайтесь, – прошептала она. – Здесь уже повеяло… – Джослин поспешно отпрянул, –
Силас поднял глаза к потолку, даже не подумав скрыть вздох. Которого она не заметила – или сделала вид.
– Сынок? – позвала от двери Истер Уитти. – Пойдем-ка теперь, ты мне нужен, надо смести эти чертовы листья с крыльца.
– Не сквернословьте, Истер Уитти, ради…
– Еще чего, – надулся Силас.
– Ну-ну, пару раз махнуть метлой, от этого еще никто не умирал.
Сын, повернувшись к Джослину, затейливо пошевелил бровями, давая понять, что его матушка всегда найдет работу для незанятых рук. После чего под шумок улизнул.
Истер Уитти никак не решалась последовать за миссис Мерл.
– Не пойму, перестаралась я, что ли, с дезинфектантом, – пробормотала она, поводя носом и принюхиваясь. – Пахнет чертовски.
Джослин закрыл пианино и поднял раму окна, чтобы вдохнуть свежего воздуха и выветрить наконец резеду. На террасе сушилось белье, шезлонги были сложены. Где-то выла полицейская сирена, звук то стихал, то нарастал, волнами, словно в горной долине.
Услышав за спиной шаги маленьких ножек, Джослин обернулся. Посреди комнаты, уставившись на него, стоял гномик.
– О, привет, Огден.
Джослин рассмотрел его внимательнее. До этого у него и случая не было.
Глаза у малыша были кроткие, в густых ресницах, лямки комбинезончика болтались. Джослин присел на корточки, чтобы застегнуть их.
– Ты один? – спросил он. – А где же тетя Хэдли? Ты убежал от нее?
– Глягля проя тютюи, – серьезно ответил малыш.
– Правда? – воскликнул Джослин. – Ну ничего, она скоро придет. А в следующий раз я познакомлю тебя с моей подружкой Адель. Она гораздо старше тебя, хоть и олененок.
– Коплуя били шишу?
– Да, она хорошая. И добрая, не то что один дракон, которого мы с тобой знаем. А сколько тебе лет?
– Огден! – послышался из коридора голос Хэдли. – Я тебя всюду ищу. Идем скорей, мы опаздываем.
Она была уже одета и держала в руках пальтишко малыша. Тот отвернулся от Джослина с явным сожалением.
– Плуву глю хопа.
– Мне так хочется, чтобы он научился говорить осмысленно, – вздохнула девушка. – К тому времени, когда вернется его мама.
– Плуву глю хопа – для него это вполне осмысленно, – возразил Джослин. – Если подумать хорошенько, и мы его поймем.
– Он научился говорить «собака». А недавно сказал «метро». Но это, наверно, случайно.
Хэдли протянула руку, и малыш ухватился за нее. Она стала надевать ему пальтишко.
– Скажи «до свидания», Огден.
Малыш трижды помахал ручонкой.
– Бизиюн!
– Бизиюн, Огден, – ответил Джослин.
Хэдли увела ребенка и на полдороге подхватила его под мышку, чтобы быстрее спуститься по лестнице. Уже девять, боже милостивый! Опять ей достанется от няни на орехи. Хэдли казалось, что вся ее жизнь – непрерывный бег. Как только она ухитряется всегда и везде опаздывать?
