Пейдж была вся красная, одеревеневшая, явно в шоке. Шик пихнула локтем девушек рядом. Ни одна из них никогда не встречала знаменитого Эддисона Де Витта, но все знали его в лицо по портрету на заставке перед каждой его хроникой в «Бродвей спот».
У тротуара затормозило желтое такси. Эддисон снова приподнял шляпу, прощаясь со всеми, взял под руку свою спутницу, и оба сели в машину. Хлопнула дверца, и такси, влившись в поток движения, укатило в сторону проспекта.
– Тебе нехорошо? – спросила Манхэттен, заметив бледность Пейдж.
– Всё хорошо. Пора спать, поехали, ладно?
Пейдж трясло. Она шла за всеми, отстав на два шага. Вот невезение. Эддисон… Эддисон, от которого она столько дней ждала весточки, звонка, и… вот. Надо было им столкнуться нос к носу, она – сущее пугало, в ночной рубашке под старым плащом, почти не накрашенная, с заплетенными на ночь косами, с которыми выглядит лет на пятнадцать. А он под ручку с этой одноглазой красавицей. Полная гармония в плане возраста, подумала она злобно – и горько.
Закапал дождь. Они махнули рукой на Джильду, чтобы не застрять в пробках и потоке ночных гуляк, и поспешили укрыться в метро. Джослин заметил, что в нью-йоркском метро пахнет арахисом. Девушки стали, смеясь, принюхиваться и вынуждены были признать, что доля истины в этом есть. А в парижском? Какие там нотки? – спрашивала Урсула, как будто о духах. Он долго думал и наконец ответил, что не знает, потому что ездил в нем с малых лет и этот запах прочно осел у него в ноздрях и в генах.
Когда они вновь вышли на свежий воздух, дождь перестал. Пансион стоял на месте, чернея фасадом, точно открытым ртом.
Поблагодарив их за эту неожиданную и удивительную
Пейдж заперлась в ванной. Слезы душили ее. Она села на табурет спиной к зеркалу, расплела косы и горько зарыдала.
В это время на севере города, в роскошном доме на Максфилд-Пэрриш-сквер, молодой человек, стоявший на коленях у постели любимого деда, тоже плакал, закрыв лицо руками и уткнувшись в одеяло.
Хэдли стояла за его спиной посреди огромной комнаты и слушала, затаив дыхание, этот плач, который ничто, казалось, не могло остановить.
Потом она тихонько отошла, пятясь, на цыпочках. Перед высокой закрытой дверью остановилась, сняла с пальца обручальное кольцо и положила его на книгу, лежавшую на столике, – это были «Рассказы о призраках» Амброза Бирса.
Она и сама чувствовала себя призраком, когда вышла из прихожей и всё кружила и кружила много долгих минут по бесчисленным комнатам и длинным пустым коридорам в поисках обратного пути… Миссис Бауэр скрылась где-то в недрах этой немыслимой квартиры, она звонила врачу, чтобы тот констатировал смерть Нельсона Джулиуса Маколея.
Наконец Хэдли узнала галерею большого холла и входную дверь. В лифте она была одна, рабочий день лифтера закончился, но швейцар в желтых перчатках открыл перед ней дверь с тем же поклоном, что и давеча, и пожелал доброй ночи.
– Вызвать вам такси, мисс?
– Спасибо. Я пройдусь.
Когда она повернула за угол и вышла на 5-ю авеню, ветер всё так же шелестел сухой листвой из Центрального парка, как будто замкнулся круг и она вернулась к исходной точке этого необычайного вечера.
Когда они вошли в спальню Нельсона Джулиуса Маколея, Хэдли бросило в пот, так было жарко в этих стенах, обитых толстой тканью с разводами. Ни малейшего дуновения воздуха, кроме дыхания, со свистом вырывавшегося из приоткрытых губ старика на кровати. Держась за руки, они подошли ближе.
Старик лежал, белый как полотно, утопая в горе смятых подушек. Над редкими волосами блестел нездоровый пот.
Заслышав их шаги, он медленно поднял веки. Рука зашевелилась в попытке подняться, но бессильно упала на одеяло.
– Не вставай, дедуля, – прошептал Джей Джей. – Не разговаривай. Я хотел представить тебе… Это моя…
Не отпуская Хэдли, он наклонился и поцеловал бледный лоб.
– Это Эйлин, – удалось ему наконец выговорить. – О которой я… столько тебе рассказывал.
Свист прекратился. Старый Нельсон поднял бесплотную руку, и его пальцы обхватили запястье девушки. Это было странное, почти жуткое ощущение, словно на руку упал сухой лист, невесомый, хрусткий, сморщенный, с рельефными прожилками. Лист погладил кольцо.
– Эйлин… – прошелестел голос, на диво ясный, хоть и слабый. – Счастлив с тобой познакомиться. Наконец-то.
Его уши были почти прозрачными, как лепестки цветов.
– Я тоже, – прошептала она. – Я тоже, дедуля. Я счастлива видеть вас.
Он глубоко вздохнул, словно наполняя себя силой, которую берег только для этой минуты.
– Я уж было подумал… что Эйлин окажется кобылой. С десяти лет у Джей Джея… одни лошади на уме.
Все трое рассмеялись, очень тихо, почти неслышно.
– Вы тоже умеете ездить верхом?
