– Эйлин работает в издательском доме «Хэмонд и Шуйлер». Она очень образованная, а сколько читает, с ума сойти. Это ее работа – читать рукописи, выискивать среди них будущие бестселлеры. Она открыла Курта Леннарда. Вы его, конечно, знаете? Его роман «Не стреляйте по солнцу» несколько месяцев продержался в первой строчке рейтинга журнала «Плейбилл». Мы с Эйлин специально ходили в «Готэм Букстор», просто ради удовольствия посмотреть, как его раскупают. После этого успеха Эйлин повысили до главного редактора. Исключительный случай в ее возрасте. Эйлин вообще исключительная, ее ждет исключительное будущее.
Голос умолк. Хэдли привстала на цыпочки. Молодой человек за ширмой стыдливо повернулся к ней спиной, хотя под защитой полотняных стен ей были видны только его волосы.
– Я должна всё это рассказать? – простодушно спросила она.
– Нет. Конечно нет. Если только дедушка вас спросит, но он не сможет, он слишком слаб. Просто будьте… такой, какая вы есть. Вы ему понравитесь, я уверен.
– Вы его очень любите, да?
Пауза была такой короткой, что она ее не заметила.
– Я люблю его больше, чем отца, – признался молодой человек.
– Он, наверно, тоже вас очень любит.
– Дедушка ужасно переживает за меня. Вот почему вы сегодня здесь. Я хочу его порадовать, чтобы его душа была спокойна, когда… если…
– Он живет один в этом большом доме? – задала она вопрос, чтобы ему не пришлось заканчивать фразу.
– С миссис Бауэр, сиделкой, и тремя слугами. Раньше нам принадлежало целое крыло, когда здесь жила вся семья. Мои сестры вышли замуж и уехали, старшая в Калифорнию, вторая в Саванну. Во время войны мои родители вдрызг поругались с дедушкой из-за… Короче, мы переехали. Они не видятся уже шесть лет, только я еще с ним общаюсь.
– Они не знают, что он болен?
Хэдли услышала вздох.
– О нет. Знают. Даже очень хорошо знают.
Она вышла из своего укрытия одетая, но еще босиком. Он повернулся и довольно долго ее рассматривал.
– Идеально. Оставьте волосы так, дедушка такой чудак, терпеть не может пучки. Чулки найдете, гм, наверху. В одном из тех ящиков, кажется.
Хэдли нашла и вернулась за ширму, чтобы их надеть. Это была пара призрачно-тонких шелковых чулок «Kayser» –
Она была готова.
Коридоры. Залы. Новая лестница. И по-прежнему нигде ни души. Даже миссис Бауэр куда-то исчезла.
Наконец они добрались до холла на верхнем этаже, где было довольно темно. У двери стоял столик на колесах из дорогого дерева, где на серебряном подносе теснились пузырьки, баночки, вата, шприцы, порошки и пилюли.
– Одну минутку. Я боюсь, что… придется…
Он сунул руку в карман, достал коробочку из темного бархата и открыл ее.
– …надеть это. Оно так и не пригодилось. Нет-нет, вы не обязаны, – поспешно добавил он.
Хэдли уставилась на кольцо. Ее сердце запрыгало, как обезумевший теннисный мячик.
– Если вам это неприятно, я что-нибудь придумаю. Но с кольцом ведь будет правдоподобнее, верно?
Она молчала, и он встревожился:
– Что-то не так?
Хэдли с трудом сглотнула слюну.
– Но говорят, – произнесла она едва слышно, – что обручальное кольцо может принести несчастье, если ты не невеста…
– По-моему, это говорят о подвенечных платьях, нет? Но в таком случае на всех актрис кино и театра, которые играют невест и новобрачных, должны обрушиться казни египетские.
Хэдли не была суеверна и плевать хотела на дурные приметы. Просто в эту минуту знакомое лицо встало между ней и кольцом.
Она взяла коробочку и, еще немного поколебавшись, медленно надела кольцо на безымянный палец левой руки. Оно оказалось впору. Хэдли разгладила юбку на бедрах. Костюм тоже сидел идеально. Единственным чудом, в которое она теперь верила, были двести долларов, которые обещал ей Джей Джей Тайлер Тейлор.
Миссис Бауэр открыла им с книгой под мышкой – это была «Навеки твоя Эмбер»[70]. Незаметно заложив страницу большим пальцем, она впустила их в прихожую с зелеными стенами.
– Мне кажется, он вас ждет.
Она скрылась. Хэдли приблизилась к Джей Джею, их пальцы встретились и инстинктивно переплелись.
Жених и невеста на один вечер бок о бок вошли в спальню.
В «Наливай покрепче» обнаружилось, что у Орвила Шунмейкера, кассира театра «Адмирал», розовые щеки, почти такие же розовые глаза и верхняя пуговка воротничка, так и норовившая убежать из петли. Плюшевый мишка бодро приступил к третьему мартини и спешил добраться до оливки, не дав льдинкам времени растаять.
Джослин завороженно смотрел на упомянутую пуговку упомянутого воротничка, заключая сам с собой пари, через сколько минут она упадет в мартини. Пейдж и Эчика сдерживали зевоту. Шик сняла под столом туфли и тайком разминала мышцы икр – и раз, и два, и три. Урсула же не сводила глаз с вишенки в своем бокале шерри-бренди с содовой, и на лице ее был написан экстаз фанатки певца на концерте своего кумира.
