– А крошка-то, похоже, с характером.
В тамбур вошел солдат. Хэдли лучше разглядела его открытое лицо, очень светлые брови, внимательную, добрую улыбку.
– С характером? – повторила Милли. – Это хорошо или плохо?
– Хорошо для тебя. Для мальчиков хуже. Вы родственницы?
Девочка прыснула, как будто он сморозил величайшую в мире нелепицу. Солдат протянул ей руку.
– Идем. Мы отведем тебя к маме.
– Кто это? – спросила Милли, показывая на солдата.
– Арлан, – само собой вырвалось у Хэдли.
Она прикусила изнутри щеку. Что он о ней подумает, если она сразу запомнила его имя, когда его давеча произнес тот второй весельчак? Она украдкой покосилась на него. Нет, он особо не возгордился, даже, кажется, ничего не заметил.
Девочка снова задумалась. Потом повернулась, шагнула к стеклянным створкам и подняла ручонку, чтобы взять за руку солдата. Она не видела, что хлястик ее пальто зацепился за ручку двери. Хэдли не успела ее предупредить – малышка шагнула, дернулась… И тут же взвыл ветер, хлестнул по лицу снег, лязгнуло железо – дверь поезда открылась. В сотую долю секунды до сознания задохнувшейся Хэдли дошли три вещи. Арлан кинулся на Милли, накрыв ее собой. Их утянуло в ревущую тьму.
Третьей был ее собственный крик.
В следующее мгновение она увидела, как они висят снаружи, уцепившись за раскачивающуюся дверь, борясь с порывами ветра и бешеной скоростью. Взметнулись волосы, залепив Арлану рот.
Одна косичка Милли расплелась в вихре.
– Возьмите ее! – прокричал Арлан.
У Хэдли перехватило дыхание. О чём он?
– Держитесь за эту перекладину! Возьмите девочку! Я не могу разжать руки!
Толчок отбросил ее к стене, в шаге от ревущей бездны. Она увидела красные искры, летящие из-под колес, горячее дыхание монстра обожгло ей легкие. С чавкающим звуком с ее ноги соскочила туфля и пулей улетела в черную дыру.
Держась за дверь, которая качалась и тряслась, придерживая Милли, вцепившуюся в его китель, Арлан вытянул пальцы в ее сторону. Слишком далеко. О боже, слишком далеко.
Девочка громко заплакала, придавленная весом солдата.
– Держись, детка! – крикнул он.
Борясь с ветром и тряской, Хэдли выгнулась, уцепилась за поручень, потом за руку Милли, потом за ее плечо. Один миг, показавшийся вечностью, ее жизнь держалась только на этом поручне. Сильный рывок – и девочка с куклой оказались в вагоне. Хэдли подхватила их на руки, и от толчка всех бросило на пол. Одним прыжком Арлан вскочил внутрь и захлопнул дверь. Он поднял их, обеих сразу, и прижал к себе.
Они долго стояли неподвижно, дрожа с головы до ног. Все молчали, слышен был только глухой стук колес поезда, который спокойно катил дальше.
Рука Арлана соскользнула с плеч Хэдли. Он присел на корточки перед девочкой.
– Твоя кукла, кажется, цела и невредима. Как ее зовут?
– Бренда.
– А тебя?
– Милли.
– Как ты, Милли?
– Я испугалась.
Молодой человек неслышно рассмеялся.
– Я тоже, – сказал он. – Очень испугался. Скажи, Милли, ты умеешь хранить секреты?
– Умею. Я никому не сказала, что Уолли Дрисколл взял…
Она закрыла рот и сжала губы.
– Взял?.. – прошептал солдат.
Малышка хитро улыбнулась. Один передний зуб у нее еще не вырос, только черточка в пару миллиметров белела среди других зубов.
– Я тебе не скажу, это секрет.
– И правильно, молодец. Но на сей раз это будет наш секрет, мы будем хранить его втроем, ты, я и мисс…
– Хэдли.
– Хэдли. Обещай, что не расскажешь маме, что здесь произошло. Не сейчас. Потом, когда-нибудь, если захочешь. Не надо сегодня портить ей поездку, она очень огорчится, если узнает, что ты чуть не… что ты танцевала степ на подножке поезда.
– Но ведь, – запротестовала Хэдли, – ее мать должна знать, что благодаря вам она…
– Зачем? На войне бывало и не такое. Поверьте, не стоит трубить об этом на всех углах. Обещаешь, Милли? Молчок?
– Рот на замок.
Она подняла руку куклы.
– Бренда тоже поклялась.
Солдат встал, стряхнул остатки снега с кителя, похлопал по брюкам.
– А я тебя ищу! – воскликнул его друг, входя в тамбур.
– Мой друг Стэн, – представил его Арлан. – Он всегда приходит к шапочному разбору.
Приложив палец к губам, он подмигнул Милли. Малышка кивнула, преисполненная сознанием важности своей клятвы.
– Знаешь что? – продолжал Стэн. – Тут в поезде есть парикмахерская. И канцелярия с секретарем. Можешь ехать и диктовать военные мемуары, вот так-то. Одна загвоздка: это секретарь, не
Тут он заметил разутую ногу Хэдли.
– Я… что? – спросил Арлан и вздохнул в потолок.
Его друг хотел было ответить, но лишь пожал плечами.
– Я усвоил в армии три вещи, – заявил он. – Три золотых правила. Всегда делать пипи перед наступлением. Помалкивать. И есть, когда время есть. Засим откланиваюсь.
Послав другу воздушный поцелуй, он скрылся за дверью тамбура, ведущей в следующий вагон.
– Идем, – сказала Хэдли, подхватив Милли на руки. – Заплетем твою косичку, ишь распустилась, что твоя Вероника Лейк, а я поищу другие туфли.
Она подняла глаза и обратилась к солдату:
– Спасибо. От всего сердца спасибо.
Тот удержал ее за руку. Он улыбался, но светлые глаза были серьезны.
