— Прости, но…
— Я почти сделал это, — перебиваю я его. «Я об этом пожалею».
Он улыбается:
— Правда?
— Я бы хотел сказать, что остановил себя потому, что ты был ранен и находился в полубессознательном состоянии, но это не так. Бет, мой менеджер, вошла и застала нас.
Он прислоняется к дверному косяку, его губы приоткрываются, а глаза темнеют.
«Нет. Нет. НЕТ». Я не стану его целовать, пока он находится под воздействием сотрясения и обезболивающих. Или стану? О, черт.
Я касаюсь его губ своими. Едва ощутимый поцелуй.
Он ахает. С небольшим придыханием. Чертовски эротично. Мне нужно еще.
Он протягивает руку и зарывается пальцами в волосы у меня на затылке, притягивая меня к себе. Я не могу больше сдерживать себя.
И я целую его по-настоящему, пробуя его на вкус, вкушая его, скользя языком между его приоткрытых губ. Я обнимаю его за талию и прижимаю его крепче к себе, чтобы дать понять, как сильно я нуждаюсь в нем. Черт! Что я делаю? Он не мог самостоятельно встать пару минут назад. Я отрываюсь от него, и мы смотрим друг на друга, прерывисто дыша.
— Скажи, что это реально произошло.
— Это произошло, — мой член абсо-блять-лютно в этом уверен, — Это было глупо, но это произошло.
— Глупо? — он выглядит уязвленным.
— Черт, я не это имел в виду… Это было горячо. Господи, очень горячо, но ты болен и…
— Я понимал, что делаю.
— Ты даже не был уверен, что это правда произошло.
— Дело не в сотрясении. Просто, такие парни, как ты…
— Даже не думай говорить мне, что полагал, что я не обращу на тебя внимание. Ты хоть понимаешь, насколько ты привлекателен?
Он фыркает:
— Ты же это несерьезно.
— Я абсолютно серьезно. Твоя кожа. Твои волосы, — я протягиваю руку и зарываюсь пальцами в его густые светлые волосы. Они такие же мягкие, какими выглядят, — Ты чертовски великолепен.
Он облизывает губы. Я до сих пор ощущаю их вкус.
— Ты в порядке? Справишься сам? — я жестом указываю на дверь ванной.
— Оу… Да. Я в порядке. Но я хотел бы…— задумчивое выражение его лица вызывает у меня эмоции, которые не должно вызывать.
— Слушай, все, что между нами происходит — просто безумие, но я знаю, что мы когда-нибудь сорвемся, поэтому предупреждаю тебя, мы переспим только тогда, когда ты полностью восстановишься, — он резко вдыхает, а его глаза расширяются, — Давай. Делай свои дела. Потом я помогу тебе лечь на диване или на кровати, — я молюсь, чтобы он выбрал диван, потому что, если он выберет кровать, я не смогу обещать, что сдержу свои низменные инстинкты.
Сайлас
Прошло уже три дня с тех пор, как Люк появился на пороге моей квартиры, и от него все еще нет вестей. Какого черта я не спросил у него номер?
«Потому что ты был слишком занят, проверяя пределы его самообладания и, фактически, умоляя его поиметь тебя».
Я игнорирую этот раздражающий, критикующий меня голос. По крайней мере, мне стало лучше. Его подруга, Люси, навестила меня и дала какие-то лекарственные травы, которые помогли мне больше, чем таблетки, выписанные врачом. Теперь я могу сидеть без помутнения в глазах или использовать свой ноутбук, не испытывая при этом жуткой головной боли. И это хорошо, потому что я собираюсь найти информацию о Люке и его семье. Это единственное, что я могу сделать, чтобы не сойти с ума.
Все, что я знал о Люке, когда Дэнверс послал меня допросить его — кроме того, что он горяч, как ад, и готовит лучшую курицу в городе — было то, что он связан с лидерами преступной группировки. Его кузены были недавно арестованы после случая с одним молодым человеком, находящимся под защитой парня лейтенанта Моррисона, Брендона. Но их выпустили под залог.
Я удивлюсь, если Брендон согласится поговорить со мной. Даже то, что я просто спрошу у него об этом случае, может стать причиной неприятностей с лейтенантом, ведь я пока на больничном. А проблемы с ним мне совсем не нужны, если я собираюсь стать самым молодым детективом Адайрсвилльского Отдела Полиции (АОП). Я мог бы свалить все глупые вопросы на последствия сотрясения или действия лекарств, но не буду. Хотя какую-то часть меня не волнуют возможные неприятности. Эта часть меня устала быть парнем, который всегда следует правилам.
Так или иначе, я собираюсь спросить о кузенах Люка, чтобы помочь ему — и Дэнверсу — разобраться с семьей Люка. Думаю, что Люк, как он и сказал, непричастен к делам его кузенов. Иногда нужно просто довериться своей интуиции.
Я звоню Брендону, но он не берет трубку. Обычно, в это время ночи он в своем клубе «Движение». Только от мысли о грохочущей музыке моя голова начинает болеть. Полагаю, что лучше будет поискать что-нибудь в Интернете.
Мой телефон зазвонил, когда я читал об аресте трех лис-оборотней, детей Оскара Редтэйла. Изначально их обвиняли в убийстве первой степени, краже, вождении в пьяном виде и лихачестве, а также в нападении, но формально обвинения были сняты — иными словами, судья был подкуплен — и им будут предъявлены обвинения в других преступлениях. (Прим. переводчика: Убийство первой степени — в законодательстве США — особо тяжкой преступление). Я беру свой телефон. Это Дэнверс. Лучше бы ответить.
