— Куда мне его засунуть, чтобы они не нашли?
Дэнверс снова ухмыляется, показывая клыки:
— В задницу.
— Что????
Он посмеивается:
— Не в том смысле, в котором ты подумал. Мы сделаем надрез на твоей ягодице и вставим его.
— Мы? Вставите его? Ты не засунешь это чертову штуку в мое тело!
— Это абсолютно безопасно.
— У вас нет навыков, чтобы…
— Ты прав, нет, — соглашается он. Он открывает дверь машины, и из нее выходит молодая девушка, — Это доктор Мартинез, она патологоанатом.
— Патологоанатом? Я ведь не мертв. Пока что.
— А хотел бы? Этот прибор позволит услышать признание твоих кузенов в совершенных ими преступлениях, после чего я вытащу тебя оттуда.
— Черт, Дэнверс, ты никогда…
— Снимай свои штаны и укладывай себя на задние сидения, — приказывает Мартинез голосом, который дает понять, что ей меньше всего хочется быть здесь.
— Черта с два.
— Я доктор. А теперь преодолей себя.
Я смотрю на Дэнверса, и он кивает в сторону машины. Этого не может быть. Но это происходит. Я думаю о том, как прошли последние несколько дней. Взрыв. Арест полицией. Секс с Сайласом. «Сайлас». Моя семья придет за ним.
— Ладно, — я расстегиваю штаны и спускаю их, ложусь в машину и…все заканчивается меньше, чем через две минуты, — Черт, все еще больно.
— Видишь? Не так уж плохо, — Мартинез садистски ухмыляется, пока я натягиваю штаны, — Хотя, мертвые люди гораздо спокойнее, — она забирается обратно в машину, и я рад, что она не услышит, что я о ней думаю.
— Извращенка с садистскими наклонностями.
— Да, — смеется Дэнверс, — Она такая. Чип находится под кожей, но в той области, которая сильно не изменится при перекидывании.
— Вы уже проворачивали подобное?
— Несколько раз.
— И это работает?
— В девяноста процентах судебных разбирательств.
— Дэнверс!
Он снова ухмыляется клыками:
— С тобой все будет хорошо. А теперь давай пробежимся по плану еще раз, но если ты меня обманешь, я заставлю тебя пожалеть.
— Только никому не рассказывай, что я сотрудничал с тобой, — говорю я саркастичным голосом, — Ни Сайласу, никому в ресторане, вообще никому. Все должны думать, что я пошел на сделку со своей семьей.
— Ладно.
У нас с Сайласом ничего бы не вышло, но я ненавижу ту мысль, что он узнает от кого-то, что я лгал ему все это время.
— Чем быстрее все закончится, тем быстрее ты сможешь все ему рассказать, — произносит Дэнверс. Я начинаю верить, что вампиры умеют читать мысли.
Я пожимаю плечами:
— Это не столь важно.
Он изучает меня в течение нескольких секунд:
— Может, это имеет гораздо большее значение, чем ты думаешь.
То, что он нашел свою любовь-морковь, не значит, что и я смогу. Лисы по природе одиночки. Хотя, и вампиры тоже.
— Заставь их купиться. И, когда мы получим четкое признание, убирайся оттуда как можно скорее.
— И вы защитите моих близких, моих работников и мою собственность.
Дэнверс лукаво ухмыльнулся:
— И твоего Сайласа.
— Он не…
— Пойдем, — указал Дэнверс на мою машину.
***
Я подъезжаю к дому Гэрри чуть позже полуночи. Его охранник открывает дверь быстрее, чем я могу передумать и уйти.
— Ждали меня?
Выражение его лица не меняется:
— Он ожидает тебя в библиотеке.
Вот шутка-то. Насколько мне известно, Гэрри, его жена и любой из его прихвостней читали книги только потому, что их вынуждали в школе.
Когда я вхожу, мой кузен сидит за несуразно большим столом и потягивает виски.
— Отнял у кого-то в качестве компенсации? — спрашиваю я, склонив голову в сторону массивного куска дерева.
— Полагаю, я прошу слишком много, ожидая от тебя вежливости, — отвечает Гэрри.
— Ой, прости, грабежи это же так вежливо.
Он закатывает глаза:
— Ты и правда мудак.
«Вот это заявление!».
— Так что я, по-твоему, должен знать, что так тебе необходимо?
— Много чего, — он всегда любил превращать разговоры в своеобразную игру.
— Тогда с чего бы мне что-либо тебе рассказывать?
— Чтобы защитить свой ужасный ресторан и твоего нового парня. Сколько ему лет вообще? Он совершеннолетний? Или ты тоже решил преступить закон, только в другом от нас направлении?
— Он не…— я останавливаю себя. «Притворись, будто защищаешь его». Мне нечего притворяться. У меня есть намерения защищать его, — Не трожь то, что мое. Неважно, что я говорю или не говорю тебе.
— А вот тут ты не прав. Здесь я решаю, что делать, а не ты. У твоего нового любовничка будут большие неприятности, если…
— Вижу смысл сотрудничать с вами.
— Так ты меня понял. Какой смышленый мальчик. Знаешь, у нас есть вакансия, и, я думаю, мы тебя на нее возьмем.
— Какая? Палач? Продавец контрабанды? Продавец оружия по завышенным ценам?
— Нет, — улыбается он, — Начальник отдела удовольствия.
— Удовольствия? Ты имел в виду принуждение подростков спать с людьми за деньги, подростков, которые исчезают через некоторое время, и никто никогда их не находит?
— Им хорошо платят.
Я хотел бы его придушить, но должен подыгрывать дальше:
— Я ни за что не буду твоим сутенером.
Гэрри нажимает несколько клавиш на своем ноутбуке:
— Прямо сейчас я смотрю на твоего мальчика. Он так молод, так уязвим.
