– Знаете, ребятки. Выглядит недостаточно аппетитно. Но представьте себе километровые свалки, в мгновение ока исчезающие и освобождающие плодородную почву. Грязь – источник всех заболеваний. Миллиарды бактерий рождаются в пищевых отходах и выбросах производства. Эта штука всё может сожрать. И не выделяет при этом после себя никакой энергии, никаких вредных отложений. Секрет в том – её не должно быть СЛИШКОМ МНОГО. Возможно, звучит невероятно, но лишняя пара миллионов организмов с усечённым хромосомным набором делает вещество РАЗУМНЫМ. Феномен зарождения жизни. Известно, что жизнь на земле началась с одной-одинёшенькой клетки, потом она делилась, в сложном процессе эволюции образуя всё новые и совершенные формы жизни. Эти клетки не делятся, они нашли свой способ размножения. Смотрите! Сами решают! Отторгают рентген и всё! Стоит снизить массу, и противоречия сглажены…
Отто усмехнулся, представив, как вылетела струйка, вязкие сопли впиваются в лицо академика, пожирая всё новые и новые клетки, впиваясь и разъедая одежду, кожу, органы, добираясь до сердцевины. До крови! Эта штука всё может сожрать. Но фокус в том, что ОНА ХОЧЕТ ЖРАТЬ!
Он не знал, где и как, какая из пылинок, состоящая из тысяч невидимых глазу клеточек, присосалась к нему. Но достаточно было и одной капельки крови, чтобы она там растворилась. А крови было с избытком! Обыкновенная царапина там, в реке, когда ублюдок чуть было не утопил их обоих… На кончике иглы, и шприц внёс в вену, как СПИД или желтуху. Всё изменилось. ОН СТАЛ МЕНЯТЬСЯ!
Вначале подобная перспектива ошарашила, вызвав всплеск негодования и бурю эмоций. Но теперь Отто понимал, что это к лучшему. Наступило умиротворённое чувство ПРИЧАСТНОСТИ. Теперь он не один. Их много. И они знают всё-всё. Не совсем. Но почти. И единственный выход – слияние, ибо только тогда он, НЕТ – МЫ! – достигнем вершины мироздания.
Он уже начал чувствовать вкус и запахи. Радиоволны пахли мылом и напоминали жестковатые, недоваренные макароны. Инфракрасное излучение – вязкое и приторно-красное, как кетчуп. Сухие пряники – альфа-частицы. Кислые клюквины – гамма-лучи. Прохладные простоквашины – магнитные волны. Солоноватый песок – рентген. Но всё это стояло на свадебном столе, к которому не пускали. Ещё не все гости съехались. А пока стой и облизывайся, развлекаясь напитком человеческих мыслей. Тягучее вино из чёрной смородины. Так впитывается страх. Вопреки логике он безвкусен, но питателен. Витаминизирован и способствует пищеварению. А вот тёмно-розового напитка следует не пригублять. Чернила безрассудности и бесстрашия. Зеленоватое ситро неопределённости. Серебряный коктейль лени и трусости. А это что такое? Прозрачное и горькое? Нельзя употреблять! Ни в коем случае! Рвотное. Любовь, сострадание.
Отто знал, что где-то напитки льются рекой, текут из посуды в посуду, заставляя людей вытворять невиданные ШТУКИ. Отхлебни апельсиновый сок самосохранения, добавь коньяк ненависти, размешай медной ложкой зависти и лей через край! Веселуха! Темнее всего под лампочкой. Чем дольше сигнал, тем выше степень отражения. Иначе как объяснить, что город сходит с ума, а этим, в лесу, почти ничего? Возможно, их берегут специально, как вынянченных, изнеженных пивом телят, для изысканных блюд? Но теперь уже скоро. Хозяин в пути.
И ещё. Странное ощущение, что его разорвали пополам. Чувство утраты, словно где-то бродит брат-близнец, украденный в детстве из колыбели. Но день начинается. К свадебному столу собираются гости. Добро пожаловать!
…Проснувшись, Маруся почувствовала тепло и тяжесть мужских рук. Так иногда случается. Всё происходит само собой: она прижалась, он принял её как дар. Так и проспали полночи, обнявшись. Тепло от костра справа, тепло мужчины слева… Когда шли к реке усталые, злые и голодные, всё равно осматривались. Может быть, Сашка и не удрал, а спрятался где-нибудь, может, заснул, может… Беспокойство охватило её, сжимая грудь. Непонятно откуда, но она знала, что Шурик умер. Это знание, подобно противным преследующим голосам, хотелось опровергнуть. Иван насупясь плёлся сзади. За ним не следили. Куда он денется связанный и без оружия в глухой тайге? За дорогу тот не обронил ни слова.
