Всего лишь мгновение Маруся смотрела на Генку, потом отвернулась и осторожно двинулась за Спортсменом. Но прочесть в её взгляде можно было многое: и ненависть за разрушенную идиллию, и сочувствие, и понимание, и вопрос – не те ли это галлюцинации у реки? – и пойманный ответ: «Нет. Всё гораздо хуже», и какое-то пренебрежение: «Сам не мог разобраться? Послал моего мужика…» Молчун, как в омут, поплёлся следом. Спортсмен решительно подходил к телу.
– Осторожно! Не подходи близко! – крикнул ему Молчун, не понимая причину своего возбуждения. Сны, проклятые сны…
Маруся остановилась на почтительном расстоянии от трупа. Человек лежал навзничь, согнув руки в локтях. Сведенные судорогой пальцы и ноги не красили и без того изуродованное тело. Над рваной раной сбоку живота кружились ленивые слепни, бело-красный комок внутренностей свешивался из неё, подобно дремлющим змеям. Лицо словно окунули в смолу, а затем присыпали крошеным яичным желтком.
– Растак через коромысло! Кто же с ним так? – Спортсмен присел рядом, морщась.
– Медведь задрал, – подала голос Маруся.
На лужайке имелись среды борьбы и несколько чётких, благодаря побуревшей крови, полуотпечатков медвежьих лап.
– А с башкой что у него? Каша какая-то… Но не так давно, по всему. Сутки. Не успели мы, Маша. На денёк не успели, – Спортсмен сокрушительно покачал головой, продолжая разглядывать труп, потом повернулся, обращаясь к Молчуну. – На компас что-то не похоже. Делать-то чего будем? Командира звать?
Молчун запаздывал в прошлом. Ещё секунду назад нависала гнетущая тишина, траурно жужжали насекомые, и вдруг лопнуло пронзительным визгом. Он смотрел туда же, куда и Маруся: скрюченная рука шевельнулась и двинулась к Спортсмену. Хотел крикнуть, заорать, но только прохрипел:
– Назад!
Спортсмен, озадаченный их реакцией, вновь развернулся к телу, хотел отскочить, но поздно. Пальцы схватили его за горло. Он дёрнулся, вскочил, волоча за собой поднимающегося мертвеца и пытаясь оторвать от себя жуткую руку. Задыхаясь, выпучив глаза, Спортсмен увидел, как труп приоткрыл тёмный провал рта и изрыгнул на подбородок белую слизь. Яичница на лице шевелилась вскипающими буграми. Встревоженные слепни кружили над ними.
Маруся, присев и закрыв лицо руками, истошно визжала. Спортсмен и мертвец сплелись, борясь, и хватаясь друг за друга. Без возгласов, без стонов, без матерков даже – молчком, и только жужжание слепней и беспечная зелень кругом. Словно сон. Самое разумное, что Молчун мог сделать это подбежать к дерущимся и ударом приклада попытаться оторвать мертвеца от Спортсмена. Генка заставил себя отключиться, позабыть о страхе, не допускать в мысли – кто перед ним. Просто с силой лупил, пихал, толкал… Спортсмену удалось высвободить правую руку, и он вложил в удар весь последний запас воздуха. Кулак вошёл в то место, где должна быть переносица и наполовину погрузился в яичную слизь. Мертвец рухнул, но тут же попытался подняться, издавая нечленораздельное.
– Стреляйте! Стреляйте же! Прошу вас! Стреляйте! – словно эхо в раковину долбился крик Маруси.
Молчун понял – это кричат ему. Оживший труп склонил голову, выгнул непомерно длинную шею и попытался защититься поднятой к лицу рукой. Молчун поливал из автомата, расстреливая в упор, пока не иссяк магазин. Чудовище свалилось набок, подобно тряпичной кукле.
Спортсмен пытался отдышаться, стоя на четвереньках, попутно вытирая ручейки крови из носа:
– Сволочь! Убью! С-сволочь, свинья… – потом, полулежа, прислонился к сосне. Маруся не то тряпкой, не то платком вытирала ему лицо, на что он лениво отмахивался:
– Что… что это было?
– Всё кончилось, прошло, – увещала девушка дрожащими губами.
Молчун смотрел на покойника и знал: увы, не кончилось. По телу мертвеца бежали конвульсии, он шевельнулся и стал подниматься. Затянутые слизью глаза приоткрылись, и блуждающий взгляд сморщенных жёлтых зрачков поймал на прицел спину девушки.
– Чёрт, нет! – Молчун кинулся вперёд, и, обхватив Марусю, увлёк её в сторону. А мертвец наскочил на Спортсмена. Тот как будто ждал нападения, отпихнув труп ногами. На время.
– Пошёл, блин! Ужастик хренов!
– Автомат! – крикнул Генка.
– Держи! – Спортсмен успел откинуть свой автомат, и тут же был обхвачен безумным трупом.
– Не стреляй! Ты убьёшь его! – кричала Маруся, рванувшись к катающимся по траве соперникам и, используя ружьё как дубину, принялась колотить им, куда попало.
– Блин! Меня-то за что?! – заорал Спортсмен. – Убери эту дуру!
Молчун отпихнул девушку и заорал:
– Эй ты! Чучело! Это я тебе нужен! Лови! – и бросил свой, пустой, автомат прямо в жёлто-склизкое щербатое лицо.
Чудовище нерешительно отшатнулось, захрипев, вновь выхаркнуло слизь. Спортсмен, воспользовавшись заминкой, быстренько отправил руку в карман, вынул «лимонку», рванул кольцо и втолкнул ребристый шарик прямо в рану на животе:
– Приятно позавтракать, свинья! Бегите!!!
Подхватив его подмышки, Молчун поволок обессиленного товарища за сосну. Срывая голос, шипел Марусе:
– Уходи! Уходи к деревьям!
