Пахан молчал. Привыкал к усвоению. Водка была приятной, необходимой. Всё получилось спонтанно. Только набрели на хибару. Газон с Сычом и войти не успели, как люди нагрянули. Ну, бабу и того, хромого, быстро обезвредили. А тут ещё четверо с автоматами. Нехорошо. Склизко. Куда деваться? Угнетало противное предчувствие. Зуб, Прыщ, Карась – глупые смерти; ошибки, которых можно было избежать. Газон ещё! Никак не понять: то ли взаправду его, Петра, за закон взял, то ли заточку в спину готовит? Из тех, кто на паровоз накопит так, что не догадаешься. Не то всё. Не так. Не по уму.
Хотя если поразмыслить – удача сама в руки плывёт. Вот же добыча – на столе. Бабки, оружие, патроны, харчи. Кто они, эти люди? Туристы? Браконьеры? Слишком странные. «С рукой» у них за главного. Мальчишка, толстяк, девка. От кого ждать подвоха? А что подвох будет Пахан не сомневался, слишком необычные вещи они притащили с собой: гитара, фотоальбом, трубки раций, портативный компьютер.
– Мочить будем или как? – сипнул Ферапонт, разглядывая через оконце четверых незваных.
И Сыч по-своему прав. Надо бы переодеться, побриться, умыться, вооружиться, авось и перескочим в неразберихе… И удачно как? Четверо на поляне, один у кровати. И их – пятеро. Одежда для всех. И оружие: четыре автомата и винтарь.
– Винтовку зарядил?
Урюк кивнул, любуясь приобретением.
– Оружие забрать надо, – нервничал Ферапонт, – постреляют сейчас…
– Не постреляют. Своих пожалеют, – цыкнул Урюк, кивнув на маленькую комнату.
– Хана, Пахан. Газона забазаривают…
– В общем, так, – решился Пётр, опрокинул оставшуюся в кружке водку в рот, гикнул, занюхал колбасой. – Ферапонт в хате. Блефуй, что с обрезом. Если чего – бабу с хромым порешишь.
– А я? – рванулся Урюк.
– На стрёме, – отрезал Пахан. – Сидишь на крыльце и главного держишь на мушке. Сыч!
– Чего? – ковыряясь в зубах, откликнулся тот.
– Бери пару гранат. Для острастки. Пойдёшь за оружием. Мы с Газоном прикрываем. Усёк? – Пётр дёрнул затвор пистолета.
– Посидим на дорожку? – предложил Сыч.
– Урюк на стрёме! – гаркнул Ферапонт.
Тот, обиженно дёрнув нижнюю губу, выскользнул на крыльцо.
– А дальше? – Ферапонт не выдержал.
– Заставим снять шмутьё. Газон всех положит, – внезапно Пахан почувствовал возбуждение, будто на свиданку собрался.
– Если слухать не будут? – прохрипел Сыч.
– Мочить без базара!
…Балагур следил за конвоиром. Тот спокойно восседал на крыльце, прижимая к бедру автомат. Непроницаемое безобразное лицо походило на изваяние. Только единственный глаз лениво, ощупывает, вглядывается. Борис прикинул расстояние – метров пятнадцать. Вот если бы метнуться к тому кусту – не попадёт ведь, не успеет. Зато на остальных отыграется. У них положение ещё хуже. Не спрятаться. Если только залечь в сорняки? Колени устали, руки за головой занемели.
– Долго нас так держать будут? – не вытерпел Шурик.
– Что делать будем, лейтенант? – одними губами шепнул Молчун, не сводя глаз с громилы.
Бортовский угрюмо сопел, порывисто, яростно.
– Левой стрелять умеешь? – еле слышно спрашивал афганец. – У меня сзади за поясом пистолет…
– Что толку? – буркнул Иван. – Ещё четверо в доме, – и мрачно уставился на лежащие в пяти шагах автоматы, такие недосягаемые.
– Цыц! – сплюнул Газон и нехотя качнул дулом в его сторону, вгляделся в Молчуна и изобразил подобие улыбки. – Гэна? Мыр такой малэнький. Ялту помнищ? Нына? Зачэм так говорищ? Дэд – абхазэц, отэц – абхазэц. Рустам – не грузин.
– Конечно, помню, – не смутился Молчун. – Как здесь оказался? Вдали от Ялты-то?
– Жызны заставыл. Дэнга нужно было, – доверительно сообщил Газон. – Как Нына? Расскажи?
– Что Нина? Живёт помаленьку. Слушай, неудобно ведь так разговаривать. Хоть сесть-то можно?
– Тэбэ можно, – разрешил Газон, – только рукы не опускай, да?
– И на том спасибо, – Молчун облегченно сполз на колени и уселся в лопухи, упираясь в землю пятками, выиграв при этом небольшое расстояние между собой и автоматом. Ссутулился, куртка на спине слегка задралась. Бортовский скользнул взглядом по обнажившимся выступающим контурам позвонков и увидел тёмную рукоятку пистолета, отсвечивающую якобы родимым пятном на бледной коже.
– Что с нами будет? – выкрикнул Шурик. – Что с нами сделаете?
Газон ухмыльнулся, шутливо провёл дулом вдоль коленопреклонённого отряда, остановился на Молчуне.
– Тэбя, Гэна, отпущу. Если адрэс Нына скажешь.
– Примитивная хитрость. Не говорите ему ничего, – буркнул Балагур.
– Заткнысь! – вскочил Газон, направляя автомат в его сторону, но скривился от боли – резкое движение отозвалось в больном глазу.
Пользуясь временным отсутствием внимания, Молчун несколько раз мелко подпрыгнул на заду, словно принимал участие в детской спортивной передаче. Быстро и бесшумно вытянул ноги и вновь упёрся пятками в землю. Автомат приблизился ещё на полшага.
– Зачем тебе адрес? – спросил, как ни в чём не бывало.
– Ты нэ понял? – наслаждался эффектом Газон. – На зонэ женщын нэту.
