Окончательно проснувшись, я первым делом посмотрела на часы: они показывали четверть шестого, так что я быстренько приняла душ и неслышно проскользнула обратно в спальню. Доминик еще спал, и я голышом улеглась рядом, укрывшись простыней. Он что-то пробормотал, не просыпаясь – он вообще часто разговаривал во сне, – и сонной тяжелой рукой обнял меня за плечи. Я прижалась к нему всем телом, вдыхая его ночной, терпкий запах. Я даже не надеялась, что сумею заснуть, но, видимо, вырубилась довольно быстро и проснулась только в семь часов под звон будильника на прикроватном столике. Чувствовала я себя, как это ни удивительно, хорошо отдохнувшей. Сквозь жалюзи просвечивало яркое солнце, и мне вдруг стало весело. Я поцеловала Доминика в губы – он был все еще очень сонный – и пошла в гардеробную. Постояв у вешалки с той одеждой, которую я обычно носила на работу, я задумчиво изучила свой практически не надеванный брючный костюм, затем бледно-голубую «двойку» и юбку в тон, отодвинула все это, вытащила из самых дальних глубин гардеробной совсем другую одежду и быстренько в нее облачилась, на прощанье сказав Доминику:
– Ну все, мне пора. Убедись, пожалуйста, чтобы Эмили непременно позавтракала, о’кей?
Дом приоткрыл сперва один глаз, потом оба, а потом удивленно спросил:
– Ты что, собираешься идти
Я улыбнулась:
– Понимаешь, Дом, ты был абсолютно прав: даже смысла не имеет вбивать колышек с квадратным сечением в круглое отверстие. Я сделала все, что в моих силах, пытаясь следовать их правилам, но что-то очень устала от этих попыток.
Я моментально почистила зубы, причесалась, подхватила свой красный атташе-кейс и поехала в школу на своем маленьком синем «Мини». Я знала, что Скунс и доктор Синклер всегда приходят туда очень рано: Скунс – чтобы воспользоваться машиной «Банда» до того, как заявятся остальные преподаватели, а Синклер – чтобы спокойно выпить кофе и почитать газеты до начала Ассамблеи. Большинство учителей приходили позднее, а мальчики и подавно переступали порог школы никак не раньше восьми. Таким образом, когда я без двадцати восемь влетела в помещение кафедры с пакетом из химчистки, то с трудом подавила торжествующую улыбку, ибо при виде меня Скунс и Синклер просто рты от удивления разинули: я предстала перед ними в алой мини-юбке, черном свитере и сапогах-ботфортах на высоком каблуке.
– Доктор Синклер, – все-таки улыбнулась я, – я много думала над тем, что вы мне сказали в мой самый первый рабочий день относительно школьного дресс-кода.
Лицо Синклера было бледным и холодным, как мрамор. А физиономия Скунса более всего напоминала кусок розовой ветчины. Я снова улыбнулась и показала им пакет из химчистки.
– Сегодня я, как видите, надела юбку. Но если вам покажется, что было бы предпочтительнее несколько осовременить здешний дресс-код, то у меня с собой и брючный костюм имеется.
Возникла пауза. Скунс и Синклер смотрели на меня, словно лишившись дара речи, – Скунс с выражением ужаса на лице, а Синклер с тихим изумлением. Я тоже молчала, с легкостью выдерживая их взгляды: я всегда хорошо играла в покер.
Правда, на мгновенье мне показалось, что Синклер понял, что я блефую: в его глазах помимо удивления явно таился смех. Да нет, я могла бы в этом поклясться!
Затем он слегка кивнул и спокойно сказал:
– Лучше вам надеть брюки, мисс Прайс. Вы можете воспользоваться для этого моим кабинетом.
Это была, конечно, самая маленькая из моих побед. Однако она была очень важна, ибо мне удалось обнаружить в их патриархальном фасаде некую щель. Это была не совсем дверь, в которую можно пройти, но все же определенно
