Узкая дверь полностью

– Вот как? – Я вспомнила, как Дэниэл Хиггс, стоя на верхней площадке лестницы, заглядывал мне за пазуху в самый первый день в этой школе. С тех пор он в основном старался меня избегать – видимо, его сильно напугала тогда моя гневная тирада. Только сейчас я догадалась, что из чувства мести он, вполне возможно, специально распространял обо мне разные неприятные слухи среди своих друзей и коллег.

– А что сказал обо мне Синклер? – спросила я.

– Вообще-то ничего особенного. Только то, что вы еще очень молоды и не совсем вписываетесь…

– …в стандарты этой школы? – закончила за него я. Первоначальная тревога быстро сменялась в моей душе бешеной яростью, которую я уже с трудом сдерживала.

– Нет, я хотел сказать, что для вас несколько непривычна та обстановка, что с давних пор является для «Короля Генриха» традиционной.

Я заставила себя сохранить хотя бы внешнее спокойствие. Вообще-то я давно уже научилась скрывать самые различные свои чувства. Смерть Конрада и то, что за ней последовало, стали для меня хорошей школой. А также многое другое.

– Мне очень жаль, но вы зря потратили время, – сказала я. – Ни одной вакансии у нас на кафедре нет. А я намерена продолжать здесь работать до конца своего контракта, после чего наверняка подам заявление о предоставлении мне постоянной должности преподавателя.

Я и сама удивилась свирепости собственной реакции. Только сейчас я поняла, как сильно хочу здесь остаться, несмотря на все те трудности, с которыми я столкнулась. Несмотря даже на все усиливающееся недовольство Доминика. Мне страшно хотелось доказать всем этим мужчинам – которые заранее списали меня со счетов, однако продолжали строить мне глазки и при этом травить меня, стараясь заставить почувствовать себя никчемной, – что я чего-то стою. Мне хотелось доказать им, что я способна на многое. Что я смогу убить того монстра…

Очередное яркое воспоминание застало меня врасплох. Оно, как и раньше, явилось в виде вспышек света, словно вырвавшихся из кучи давно забытых и ненужных вещей. Я вспомнила ту зеленую дверь, и тот волшебный, как в лесу, свет, пятнышками падавший откуда-то сверху, и тот глухой звук, словно упало, ударившись об пол, что-то тяжелое, и тот странный привкус фольги и шоколада…

Джерому явно было не по себе.

– Я так хорошо вас понимаю, – сказал он. – Мне, конечно, не следовало приходить к Синклеру и вести с ним разговоры насчет этого места, но дело в том, что сейчас я случайно оказался без работы, а вариант преподавания в «Короле Генрихе» казался мне вполне подходящим, тем более я и сам когда-то здесь учился. И знаете, это было самое счастливое время в моей жизни.

– Вот как? – удивилась я и подумала: какие же мы все-таки разные; сколь сильно различается наш жизненный опыт.

– Надеюсь, я правильно вас понял? – улыбнулся он. – Но поверьте, я действительно любил эту школу. По-настоящему. Я понимаю, что выгляжу в ваших глазах ходячим клише, но мне приятно думать, что благодаря этой любви я, наверное, сумел бы лучше многих справиться здесь и с работой преподавателя. – Он постучал по своему значку префекта. – Я и значок этот ношу как память о своих школьных друзьях и учителях. И о наших школьные забавах. А еще он дает мне ощущение того, что я имею отношение к некой старинной и гордой традиции.

Я снова внимательно на него посмотрела. Ну да, лет тридцать пять. Возраст, пожалуй, вполне подходящий, чтобы знать Конрада.

– Что ж, вам повезло, – сказала я. – Ведь некоторым детям в школе ох как тяжко приходится. – Я помолчала. – Помните того мальчика, который исчез?

Он быстро на меня глянул, но ничего особенного у него в глазах не промелькнуло.

– Вам известна та история? – удивился он. – Но ведь вы же наверняка были тогда совсем малышкой!

Я пожала плечами:

– Ну, об этом тогда так много говорили.

– Да, конечно. Конечно, – кивнул он. – Но мне почему-то кажется, что все это было очень, очень давно.

– А сами-то вы этого мальчика знали? – спросила я, снова чувствуя во рту тот металлический привкус. Интересно, думала я, сможет ли он по моему лицу догадаться, до чего мне хочется узнать правду.

Он ответил не сразу. Сперва медленно покачал головой, потом сказал:

– Может, раза два мы с ним и виделись, но знакомы не были. – И тут он посмотрел на меня более внимательно и сообщил: – Его фамилия была Прайс. Колин Прайс.

Я заставила себя промолчать и не поправлять его.

– Ну да, Прайс, – медленно повторил он. – Но, позвольте, ведь и у вас та же фамилия!

Я снова пожала плечами:

– В здешних местах фамилия Прайс часто встречается.

– В общем, как я уже сказал, знакомы мы с ним не были. Он, наверное, учился на год раньше или позже меня. А может, просто состоял в другом Доме. В любом случае я мало что об этой истории помню.