Как вы понимаете, Рой, он мне солгал. Зачем? Ведь исчезновение Конрада было единственным по-настоящему крупным событием в истории школы «Король Генрих». Об этом были написаны книги. Был даже снят документальный телефильм. И, разумеется, Джером не мог этого не помнить. И потом, все-таки
Что же было ему известно на самом деле? И почему он мне солгал? Возможно, тому есть некая важная причина…
И я в очередной раз приложила все усилия, чтобы по моему лицу никак нельзя было догадаться, какие мысли и чувства меня обуревают. Затем я деловито посмотрела на часы, притворно охнула и сказала:
– Господи, я и не заметила, как время пролетело! Мне давно пора домой. Но, может, мы могли бы с вами еще раз где-нибудь встретиться? – Я с улыбкой на него посмотрела. – Должна признаться, мне было бы весьма полезно поболтать с человеком, так хорошо знающим жизнь этой школы как бы изнутри. Ведь большинство преподавателей «Короля Генриха», как и ваш университетский приятель Хиггс, отнюдь не стремились сделать для меня знакомство со школой приятным.
Я хорошо знаю, что симпатичная мордашка дает порой весомые преимущества. Но это также означает, что тебя будут воспринимать не слишком серьезно. Однако, если мне
– Если хотите, можно встретиться прямо завтра. В Молбри есть один симпатичный паб, он называется «Жаждущий школяр».
Я кивнула. Я знала, где он находится: на той же улице, что и «Сент-Освальдз», только чуть дальше.
– Давайте встретимся там часа в четыре, – сказал он. – И уж тогда поболтаем всласть.
Я улыбнулась:
– Значит, в четыре у нас свидание? Ладно, договорились.
В общем, на Эйприл-стрит я опять вернулась довольно поздно. Эмили в пижаме и шлепанцах в виде тигриных лап валялась на диване и смотрела мультики. В квартире сильно пахло готовящейся едой – чесноком, перцем-чили, помидорами, рисом, – а значит, Доминик наверняка уже приготовил ужин.
Я вошла, поставила в сторонку свой атташе-кейс и заглянула на кухню. Часы там показывали без четверти семь, и мне на мгновение стало не по себе: неужели я и не заметила, как пробыла в обществе этого Джерома целых два часа? А если нет, то куда же девалось время?
Доминик мыл посуду, стоя спиной ко мне, и не обернулся, когда я вошла. Обманчиво нейтральным тоном он сообщил:
– Оставили тебе немного джамбалайи. Я же не знал, когда ты домой придешь.
– Извини. В школе кое-какие неприятности случились, – сказала я. – Спасибо, что накормил Эмили.
– Ребенок должен есть вовремя, – отрезал Доминик.
– Ну, извини, – повторила я и обняла его. Но его тело показалось мне твердым, как кусок дерева. – Я тебе потом все компенсирую.
Он презрительно пожал плечами:
– Еще бы, конечно!
Так что я больше ничего говорить ему не стала, а принялась исследовать накрытые крышками сковородки на плите.
Я ложкой положила себе немного джамбалайи. Выглядела она хорошо, но, к сожалению, уже почти остыла. Я села и стала молча есть. В рисе, приготовленном с большим количеством разных приправ, перца и чеснока, часто попадались кусочки цыпленка и сосисок. Доминик вообще отлично готовил. Куда лучше меня.
Я налила себе бокал вина и ела с наслаждением, только сейчас осознав, до чего была голодна. Синклер, Скунс и все остальные на большой перемене обычно ходили в школьную столовую, но мне вечно не хватало на это времени: то нужно было выставить оценки за письменные работы, то утрясти планы ближайших уроков, то перейти по длинным коридорам из одной части здания в другую, то просто присмотреть за расшалившимися мальчишками. В общем, я так ни разу вместе со всеми в столовую и не сходила.
– Да плюнь, – попыталась как-то успокоить меня Керри. – Чего ты там не видела? Я и сама не более двух раз за все эти тридцать лет нашей столовой пользовалась. И потом, во время ланча там всегда полно мужчин, которые внимательно смотрят, что ты ешь, да еще и комментируют это в стиле:
